— Ты мой добрый и верный слуга, — вещало существо. — Когда все будет сделано, ты получишь вознаграждение: то, что ты хочешь больше всего.

Молочный свет начал тускнеть. Он отступал назад, как набегающая на берег волна: вот она здесь — и вот уже уходит обратно в море. Чавен остался один в тайной подземной комнате, освещенной лишь тусклым пламенем догоравшей черной свечи.

Чавен колотил в дверь кухни что было сил. Наконец появилась госпожа Дженникин в ночной рубашке и шапочке. Перед собой, словно талисман, она держала зажженную свечу. Распущенные на ночь волосы, седые и поредевшие с годами, сосульками свисали ей на плечи.

— Это всего лишь я, — сказал Чавен. — Простите, что разбудил вас в такой час, но это необходимо.

— Доктор? Что случилось? Кто-нибудь заболел? — Госпожа Дженникин смотрела на него круглыми от страха глазами. — Ой, спаси и защити нас, Зория! Неужели еще одно убийство?

— Нет-нет. Успокойтесь. Я всего лишь должен уехать, но мне нужно отправляться прямо сейчас, не дожидаясь рассвета.

Она поднесла свечу к лицу врача, желая посмотреть, нет ли на нем признаков безумия или лихорадки.

— Но, доктор, сейчас… — нерешительно произнесла женщина.

— Да, сейчас глубокая ночь. Если точнее, до рассвета, как показывают мои часы, осталось два часа. Я знаю это не хуже других и лучше многих. И я прекрасно знаю, что мне следует делать. Вы согласны?

— Конечно, господин! Но что вы хотите… то есть…

— Соберите мне хлеба и мяса, чтобы я мог поесть в дороге. Но сначала разбудите Гарри и велите приготовить мою лошадь к путешествию. Больше никто не нужен. Я не хочу никого видеть.

— Но… Но куда же вы отправляетесь, господин?

— Вам нет нужды знать, моя дорогая. Пойду уложу вещи. Я оставлю письмо для лорда Найнора, смотрителя замка: сообщу ему, как найти Окроса в Академии. Вы также отправляйте к Окросу всех, кто будет искать меня, если у них срочная нужда.

Чавен почесал в затылке, размышляя.

— Еще мне понадобится теплый дорожный плащ. Говорят, будет холодно, может пойти снег, — добавил он.

— Но… Но, доктор, а как же королева и ее ребенок?

— Стыдитесь, женщина! — возмутился Чавен. — Неужели я без вас не знаю своих обязанностей?

Домоправительница отпрянула и прижалась спиной к косяку.

Чавену стало неловко.