Он подписался цветистым росчерком.
«Глупец, — подумала Киннитан. — О, Джеддин, какой же ты глупец!»
Если бы мальчишка ненароком разбудил охранников или слуг, если бы письмо попало в чужие руки, то она и Джеддин — а с ними, возможно, и Луан — уже стояли бы на коленях перед палачом. Капитан «леопардов» страдает опасной формой безумия, размышляла Киннитан. Он восхваляет автарка и при этом собирается украсть у владыки всей земли избранную невесту.
Киннитан не любила Джеддина, это она знала наверняка, но его безрассудство трогало ее. Внутри могучего тела билось сердце мальчишки — несчастного мальчишки, гоняющегося за другими и вечно остающегося позади. Но он давно уже стал мужчиной, чью красоту она не могла не заметить, — и это тоже было правдой.
Киннитан перевела дух. Что же будет с ними? Может ли она позволить себе поддаться чувствам? Есть ли на самом деле способ, с помощью которого Джеддин вытащит ее из этого жуткого места? Из предосторожности Киннитан сожгла свиток в пламени лампы — он разлетелся черным пеплом. Кольцо она все-таки оставила при себе.
32. Еще при этой жизни
32. Еще при этой жизни
СЛЕЗЫ
«Ликуй и веселись» — Вот что нам говорит
Вой волка на луну.
Крупные капли дождя с шумом падали на землю, и улица Мастеровых превратилась в поток грязи. Мэтти Тинрайт осторожно переступал с доски на доску — некоторые из них погрузились в жижу, словно прохудившиеся лодки, и выступали над поверхностью только одним краем. Мэтти прикладывал невероятные усилия, чтобы не испачкать башмаки. Денег, выделенных ему на одежду, не хватило на деревянные сабо. Точнее, в борьбе между сабо и огромным роскошным гофрированным воротником выиграл последний. Мэтти очень заботился о том, чтобы хорошо выглядеть.
Одна из досок утонула в грязи целиком, и старый Пазл застыл, будто превратился в статую, растерянно глядя близорукими глазами на углубление шириной в два ярда, заполненное вязкой жижей. Прямо на него с грохотом ехала воловья повозка, занимавшая всю ширину дороги. Время от времени раздавались громкие крики погонщиков. Люди, спешившие по улице Мастеровых от Скрипучей аллеи — несколько торговцев, промокших подмастерьев и множество солдат-рекрутов из провинции, — отошли под навесы домов и с интересом наблюдали за происходящим. Повозка ехала медленно, но, вероятно, старый шут не видел ее.