В наступившей тишине Бриони показалось, будто она унеслась на луну или в другую страну, откуда уже никогда не вернется к привычной жизни. Она не могла оторвать взгляд от существа, закутанного в горящие занавески, от дымившегося ковра. Убедившись, что чудовище больше не шевелится, Бриони взяла ночной горшок и опорожнила его на горевшую массу. Ей удалось почти полностью залить огонь. Вонь кипевшей мочи смешалась с запахами гари и крови. Бриони принялась без особого энтузиазма затаптывать оставшиеся языки пламени. Чавен, с черными от ожогов руками и искаженным мукой лицом, полз к ней.

— Не нужно, — хриплым голосом сказал он. — Мы останемся в темноте.

Рассеянно, как будто в ее теле обитал кто-то другой, Бриони взяла свечу и зажгла ее от тлеющей занавески, потом все-таки затоптала огонь и зажгла еще одну свечу. Как ни странно, она не плакала. Слезы словно высохли где-то внутри.

— Почему? — спросила она. Чавен пожал плечами.

— Я был глупцом. Она была больна перед смертью Кендрика и после нее, и я подумал, что у нее лихорадка, как у Баррика. Теперь-то я понимаю: она заранее подготовила оправдание для слабости после использования куликоса. Я решил, будто колдунья — Анисса, и пытался ее перехитрить. Я не ожидал, что камень действует и без предварительной подготовки. Здесь какое-то сложное колдовство…

— Но почему она убила Кендрика? Она собиралась и меня убить?

Чавен посмотрел на раскисшую полусгоревшую массу на полу и приподнял край занавески. К своему полному изумлению, Бриони увидела мертвое лицо Селии с открытыми глазами и разинутым ртом. Колдовские чары исчезли, не оставив после себя никакого напоминания о демоне, за исключением песка, пыли и пепла на ее коже, спекшихся в грязные комья.

— Естественно, она убила бы и вас, и Баррика, если бы он был с вами. Вероятно, отравила бы. Ваша мачеха не приглашала вас сюда — это сделала сама Селия. Вот почему Анисса так растерялась. Зачем она это сделала? Надо спросить, кто был ее хозяином. Но теперь мы едва ли это узнаем. — Он внимательно посмотрел на свои черные, в пузырях, руки и печально добавил: — Я был уверен, что это Анисса…

Они переглянулись: обоим пришла в голову одна и та же мысль.

— Анисса! — крикнула Бриони.

Мачеха Бриони лежала в луже на полу за кроватью, и было ясно, что с ней происходит. Королева почти потеряла сознание от боли, ее руки вцепились в живот.

— Он выходит… — стонала она. — Ребенок… Как больно! О Мади Суразем, спаси меня!

— Пошлите за помощью, — велел Чавен Бриони. — С моими ожогами я бессилен что-либо сделать. Пошлите за повитухой! Быстро!