— Командир! — окликнул я шедшего впереди Горицкого.

— Выброси из головы, Антоныч, — бросил он не оборачиваясь, — это просто ветер, обычный южный ветер. Сирокко.

Надеюсь, что он прав. Горицкий на моей памяти в таких вещах не ошибался. Значит, и впрямь незачем дергаться.

Вверх по склону, вниз по склону, вверх-вниз, вверх-вниз… но все больше вверх. Горы приближаются. Рядом пыхтит Зайченко… правильно, самому здоровому лосю — самый здоровый рюкзак. На кой леший мы все тащим с собой, если Горицкий может без труда наколдовать что угодно? Пути начальства неисповедимы. Ладно, ему виднее, а вот я, похоже, устал, иначе откуда бы взяться подобным мыслям? К сожалению, мне уже не двадцать… и даже не сорок, как это ни печально. Впрочем, как там у Асадова: "… Но ведь пятьдесят — еще не закат…" Скажите это моей ноющей спине, что-то она ответит?

Наши тени бегут впереди нас, постепенно удлиняясь. Дело идет к вечеру. Склон ближайшего кряжа заслонил половину неба. Неплохой бросок для первого дня. Не ожидал, что сумеем пройти так много. Как бы наша молодежь с утра не завыла от боли в мышцах… надо бы перед сном сделать им массаж — на энергетическое вливание меня уже не хватит.

— Привал! Разбиваем лагерь — ночевать будем здесь.

Молодец командир, увел с открытого места, но последних сил из отряда выжимать не стал. Я кряхтя вылез из рюкзачных лямок и покрутил руками, разгоняя кровь. Кольцов удивленно воззрился в мою сторону.

— Нечего глазеть, лучше сам разомнись, — посоветовал я ему, — завтра за подсказку спасибо скажешь.

— Это точно, — хохотнул Зайченко, — помню, наш старшина после марша нас еще и выгуливал, как коней после скачки.

— Вот и хорошо — возьми топорик и выгуляйся до кустов — шалаш на ночь строить будем, — обрадовал я его, — и Кольцова с собой взять не забудь — ему тоже выгуляться не помешает.

Р-разгильдяи! За барахлом спокойно съездить не могли — весь Мурманск на уши поставили. Парься теперь из-за них в этом пекле. Хотя, если с другой стороны взглянуть, не пиндосам же американским сюда соваться — столько напортачат, что потом и за год не расхлебаешь… Наталья молодец — уже примус разжигает. Поесть сейчас ох как не вредно!

А шалаш в конечном счете получился так себе — не шалаш, а убожество дырявое, но от ветра худо-бедно заслонил, и на том спасибо. Я таки сделал массаж оболтусам и Наталье. Командир и Петрович отказались, да я и не особо настаивал: у них свои способы приводить себя в порядок.

После ужина распределили вахты. Мне, как и вчера, хотели предложить дежурить первым. За развалину считают, стервецы, не иначе! Я сообщил, что думаю о их собствен ном состоянии, и улегся спать, определив себе ночную смену: пусть отоспятся, им завтра по горам рюкзаки тащить…