Хотя тяжеловес и блестел от пота, меня пробрала дрожь. Ночной воздух оказался гораздо холоднее, чем казалось вначале. Я пожалел, что не оделся потеплее.

Заплатив еще одну монетку-рыбу, я попал в павильон, не имея ни малейшего понятия, что там происходит. Музыканты, сидевшие на высоких стульях, играли на тростниковых флейтах. Жуткие калеки — кто без руки, кто без ноги — как черви, извивались в неописуемо страшном танце. Девушка примерно моих лет с печальным лицом безуспешно пыталась взлететь с помощью прозрачных крыльев. Недоразвитые руки — не длиннее моих пальцев — болтались у нее на плечах, крошечные кисти сжимались и разжимались.

(— Побочные продукты неудачных экспериментов с магией, — заявила Лекканут-На у меня в голове, — собранные здесь на развлечение толпы. Боюсь, для них это единственный способ не умереть от голода, но, если тебя не слишком прельщают подобные зрелища, пойдем-ка отсюда побыстрее.)

Я вышел из павильона и столкнулся с дюжиной юношей и девушек — аристократов, судя по внешнему виду. Они раскланялись самым изысканным образом что я тщетно попытался повторить. О чем они говорили, я так и не понял — нет, они не говорили на другом языке, просто я, вопреки их ожиданиям, не понимал слов. Одна девушка протянула мне дорогие подарки: какие-то драгоценности, серебряный кинжал, позолоченное зеркальце, а юноша продолжал задавать совершенно непонятные вопросы и ждал ответа.

Когда стало ясно, что я не в состоянии поддерживать беседу, девушка забрала свои дары.

— Он не от ветра, — сказал кто-то.

— И не из облака.

— И не из воды.

— Еще один мошенник.

Они ушли, покатываясь от хохота. Я снял маску и тупо уставился им вслед. Я так и не понял, что же произошло. Кстати, маска, как оказалось, имела форму рыбы. Рыба за рыбу, оригинально…

Я привязал маску к поясу. В небе надо мной неожиданно с грохотом взорвались тысячи разноцветных огней, и в течение нескольких мгновений там извивался крылатый дракон, вскоре исчезнувший в темноте. Хвост у него был раза в три длиннее туловища.

Толпа пришла в восторг от этого зрелища — все смеялись, хлопали и улюлюкали. Неподалеку заплакал ребенок.

Дракон был чудом, как я решил, но истинное чудо этой ночи состояло в том, что я смог смешаться с толпой, со всеми этими людьми, и никто не показывал на меня пальцем, не кричал в страхе, что среди них ужасный чародей, убийца королей, мальчик, запросто разговаривающий с трупами.