– Ты был рабом, – уточнил силач.

– Да, я попал в плен, меня сослали на галеры. Но был бой, ромеи дрались с арабами, и я тоже взялся за меч. Евтроний был очень мной доволен. Забрал меня в Константинополь. Обещал свободу...

– Обещанного три года ждут, – усмехнулся силач. – Ты разве не знаешь, кто такой Евтроний?

– Знаю, он был амиралием имперского флота, на днях его повысили в чине, сейчас он друнгарий...

– Это одно, но есть и другое. У Евтрония своя школа гладиаторов. Он поставляет живое мясо на Ипподром. Теперь понимаешь?

– Не совсем.

– Ты попал в школу гладиаторов. Вот, смотри!

Силач показал на решетку из толстенных железных прутьев, которая заменяла дверь. Через нее хорошо просматривалась большая круглая арена, посыпанная песком. По ту сторону круга находились другие зарешеченные кельи.

– Это цирк, где нас тренируют. Слабые погибают, самых сильных выводят на Ипподром. Сначала скачки, затем гладиаторские бои. Евтроний наживается на нашей крови. Ему нужны сильные воины. А ты говоришь, что он обещал тебе свободу. Ну ты меня и насмешил...

Ромеи говорили на среднегреческом языке. Но существовал еще и знаменитый византийский язык. На нем общались хитроумные политики и придворные интриганы. Византийским языком назывался разговорный стиль, когда можно наговорить с три короба, но, в сущности, не сказать ничего. Примерно на таком языке разговаривал с Алешей Евтроний. Он говорил много, превозносил богатыря, но так и оставил его в неволе. Вместо свободы даровал ему доспехи гладиатора.

Силач был македонцем, звали его Львом.

– Я уже третий год здесь, – рассказывал он. – Победил в семнадцати боях. И ни одного поражения. Знаешь, почему я не проигрывал?

– Почему? – угрюмо спросил Алеша.

– Потому что среди нас проигравших нет. Проигравших уносят с арены на щите. Тот, кто остался под щитом, обязан добить своего соперника, иначе его самого убьют...

– Но я не могу бить лежачего! – возмутился Алеша.

– Не можешь – научат! – криво усмехнулся Лев. – Ты вот почему-то мне нравишься. Надеюсь, мы подружимся, станем друзьями. Но если выйдем на арену, я убью тебя, не задумываясь. Такова наша жизнь, убивай, чтобы выжить!

– Тогда, может быть, мне начать с Евтрония? – с горькой усмешкой посмотрел на него Алеша.

– Это было бы здорово! – рассмеялся македонец. – Только боюсь, что этим ты ничего не изменишь. Не будет Евтрония, будет кто-то другой...

– Тебя устраивает такая жизнь?

– Нет, иногда волком хочется выть от такой жизни...