Аир покачала головой и оглянулась на рейнджеров. Они уже стояли рядом. Драконица задумчиво поглядывала на парк, сидя на кромке ограды.

— Пошли, — решительно сказала она. — Я помню дорогу.

Рутвен повиновался немедленно, а вот рейнджеры замялись. Гердер посмотрел на императрицу чуть свысока, но и с подозрением.

— С каких это пор ты, девушка, считаешь себя способной предводительствовать в походе по Пустошам?

— С тех пор, как затеяла все это. Вы идете или нет?

Гердер фыркнул.

— Уже забыла, как визжала при виде змей?

Рутвен смотрел на непочтительного рейнджера неприязненно, но вмешиваться не стал. Аир же просто слегка покраснела.

— Нет. Не забыла. Но зато теперь я знаю прекрасное противоядие против страха, — и слегка повернула ладонь.

Неразговорчивый рейнджер против воли резко отступил в сторону. Аир быстро зашагала по усыпанной белым песком дорожке, но легко разобрала слова, сказанные Гердером Хельду:

— Послушай, если твоя жена будет повторять такие штуки, я заставлю тебя ее выдрать.

Ответ Хельда она не расслышала.

За год ничто не изменилось, теперь в парке бушевала весна, цвели все кусты, которым полагалось, и картина была еще прекрасней, чем та, которую Аир помнила. Она решила не заглядывать в полюбившийся ей закуток, но, проходя мимо, не удержалась. Обломки столика стали еще мельче, а ручей — намного полноводней.

— Что здесь было? — шепотом спросила она у Гордона. Тот слегка вздрогнул, с усилием оторвал взгляд от окружающей картины и, подумав, ответил:

— Я не знаю наверняка, конечно. Я здесь не был, как уже говорил. Но можно догадаться, что это был личный садик супруги Ледвия, матери Регнера. Я имею в виду последнего императора Белого Лотоса, который погиб в катастрофе. Ледвий его отец.

— Он же отец Одения, верно?

— Совершенно верно. И дед Вема.

Аир немного помолчала. Она не решилась задерживаться в садике.

— Как ее звали? — спросила она немного погодя.

Рутвен, впрочем, понял, что речь шла все о той же супруге императора Ледвия.