— Насчет места в правительстве, которое он намерен мне предложить, — ответил Престимион. — Это продолжение того разговора, который у нас состоялся в последний день нашего пребывания в Лабиринте, когда он сказал, что собирается предложить мне занять высокий пост.

— Будьте осторожнее, — сказал Септах Мелайн. — Подарки врагов часто скрывают яд.

— Что вы имеете в виду? — спросил Престимион.

— Подозреваю, что его цель состоит в том, чтобы скомпрометировать вас, сделать вас своим соучастником в узурпации короны. К тому же, если вы какое-то время будете сидеть по правую руку от него в зале совета, одобряя его законы, декреты и назначения, а затем в один прекрасный день восстанете и потребуете от него отречения, то будете выглядеть просто неблагодарным и чрезмерно честолюбивым приближенным, изменником, подло напавшим на своего патрона.

— Это ему не удастся, лишь в том случае, если я все так же буду держаться от него подальше, и, не начиная открытого бунта, не приму от него никакого поста, стану все время подчеркивать дистанцию между собой и тем режимом, который я собираюсь в должное время заклеймить как незаконный. Да. Именно так. Но что если он не позволит мне поддерживать эту дистанцию?

— А как он сможет вам помешать? — спросил Септах Мелайн.

— Заняв позицию «кто не со мной, тот против меня, — сказал Свор, прежде чем Престимион успел ответить. — Наверняка Фаркванор уже постарался вложить эту мысль в голову Корсибара: попытаться купить лояльность Престимиона, приблизив его к себе, поручив ему почетное место в правительстве. А если Престимион откажется, это послужит доказательством того, что он готовит неприятности. Именно такой совет я дал бы Престимиону, если бы все сложилось наоборот.

— Н-да… — протянул Септах Мелайн. Он держал на коленях свою шпагу и полировал клинок куском замши. — Вы и граф Фаркванор — две горошины из одного стручка. Стоит только прицепить ему на лицо похожую бороду, и, наверно, никто не сможет различить вас.

— И когда же должна состояться эта аудиенция? — спросил Гиялорис, который все это время хранил молчание.

— Сегодня. Через час.

— И вас будет только двое, вы и он?

— Скорее всего, да.

— Тогда возьмите кинжал, — сказал Гиялорис. — Встаньте поближе к нему, внимательно слушайте все, что он станет говорить, улыбайтесь, кланяйтесь, не давайте ему никакого повода для неудовольствия, а потом, когда ваш разговор станет совсем теплым и дружеским, выньте кинжал, вонзите ему в сердце, возложите корону себе на голову и объявите себя короналем.

— Браво, Гиялорис! — воскликнул Септах Мелайн. — Вы, должно быть, брали уроки предательства и вероломства у нашего дорогого герцога Свора! И, похоже, оказались способным учеником.