Фехтовальщик улыбнулся сверху вниз Престимиону.

— Хорошо ли вы почивали, о несравненный принц?

— Не так хорошо, как вы, — ответил Престимион. Он со стоном принял сидячее положение и начал соскребать с себя грязь. — Этот постоялый двор содержится не в столь хорошем состоянии, как та роскошная гостиница, где вы, судя по всему, провели ночь.

— Она действительно была роскошной: сплошной розовый мрамор и черный оникс, — ответил Септах Мелайн, — а также множество хорошеньких горничных, которые подавали языки билантунов, вымоченные в драконьем молоке. Я не скоро забуду об этом, — Он опустился на корточки рядом с Престимионом, помог врууну спрыгнуть на землю и спросил уже более серьезным тоном:

— Вы не пострадали в сражении, Престимион?

— Только моя гордость. Да еще бедро: ушиб будет болеть день-другой. А вы?

— У меня мозоль на большом пальце: кожа стала слишком нежной оттого, что давно уже не приходилось так долго размахивать оружием, — подмигнул Септах Мелайн. — А меня занесло в самую гущу драки, когда я заколол Алексида Стрэйвского. А больше ничего.

— Алексид мертв?

— И многие другие, с обеих сторон. И еще многие умрут потом.

— Вы не спрашиваете о моих ранах, Престимион, — вмешался Свор.

— Неужели и вы тоже отважно сражались, мой друг?

— Я решил, что мне следует испытать себя в качестве воина, и полез в бой. И в самый разгар сражения, в горячке и суматохе я лицом к лицу столкнулся с герцогом Кантеверелом.

— И отрубили ему нос? — шутливо поинтересовался Престимион.

— Вы несправедливы. Я бросился на него — я никогда еще не нападал ни на кого в такой ярости — а он посмотрел на меня и сказал: «Свор, вы намерены убить меня? Меня, который познакомил вас с прекрасной Хейсс Ванэйл? Я потерял свое оружие и нахожусь в вашей власти!» А я никак не мог найти в своем сердце ненависть к нему, так что я взял его за плечо, развернул, со всей силы толкнул его, и он, шатаясь, побежал на свою сторону поля. Я очень подвел вас Престимион? Ведь я же мог тогда убить его. Но, видимо, я не убийца по натуре.

Престимион покачал головой.

— А что бы нам дала смерть Кантеверела? Он не лучший боец, чем вы. Но в нашем следующем сражении, Свор, лучше оставайтесь в тылу. Там вы будете чувствовать себя более счастливым. Как, полагаю, и все мы, — Престимион взглянул на Талнапа Зелифора. — А вы, мой товарищ по тюремной камере? Вам тоже удалось своим мечом совершить великие подвиги?

— Я мог бы сражаться сразу пятью. — ответил вруун, помахав в доказательство множеством щупалец, — но каждый из них будет не больше иглы, и все, что я смогу сделать ими, это пощекотать икры противникам. Нет, я не проливал вчера кровь, Престимион. Единственное, что я сделал — перед сражением изучил предзнаменования. И, по моим расчетам, результат должен был оказаться еще хуже.