У Гавиада и Гавиундара были такие же, как и у Дантирии Самбайла, оранжево-рыжие волосы и веснушчатые лица, они были столь же поразительно уродливы, как и он, хотя отличались и от старшего брата, и друг от друга. Гавиад, старший из двоих, был коротеньким и толстым, с водянистыми глазами, пухлым лицом, с большой красной каплей носа, под которым, как два пучка медной проволоки, торчали жесткие рыжие усы, прикрывавшие поразительно пухлые губы. У него была огромная, похожая на барабан, грудная клетка и раздутый, как набитый мешок, живот. Он отличался необыкновенной прожорливостью.

Его брат Гавиундар был намного выше ростом — почти такой же, как Септах Мелайн. С широкого багрового лица смотрели маленькие жестокие сине-зеленые глазки. Уши у него были, пожалуй, самыми большими и толстыми из всех, какие когда либо были даны человеку; они походили на тележные колеса. Он облысел еще в ранней молодости, и от шевелюры у него на голове остались лишь два странных щетинистых пучка волос, торчавших в стороны над ушами. Но словно для того, чтобы компенсировать эту потерю, он отрастил густую желто-рыжую бороду, доходившую до середины груди; в ее запутанной чащобе свободно могла бы спрятаться небольшая птица. Он, как и Гавиад, был прожорливым едоком и обладал способностью вливать в себя колоссальные количества спиртного, правда Гавиундар хорошо переносил выпивку, тогда как малорослый Гавиад, как это вскоре стало всем ясно, при первой возможности напивался до полного бесчувствия.

С этим можно смириться, решил Престимион, пока человек мог сражаться. И в любом случае, братья пришли с большим войском, собранным на восточном побережье Зимроэля, главным образом в Пилишюке и Ни-мойе, хотя в нем были отряды и из двадцати других городов.

Всю осень, зиму и весну Престимион работал над тем, чтобы сплотить этих собранных из множества разных мест добровольцев в единую боевую силу. Теперь остался лишь один вопрос: когда и как двигаться против Корсибара.

Престимион склонялся к возвращению к своей первоначальной стратегии похода по предгорьям Замковой горы, к повторному кольцевому маршу от Симбильфанта к Грэву, Аркилону и Пруйцу и далее мимо Лонтано и Да обратно к Вилимонгу. Только на сей раз за ним будет большая и постоянно увеличивающаяся армия, во главе которой он в конечном счете поднимется по склону Замковой горы и потребует от Корсибара отречения. Но у Гиялориса было иное мнение.

— Давайте подождем здесь, в сердце Алханроэля, пока Корсибар спустится, чтобы разделаться с нами, — сказал он. — Мы полностью разобьем его армию здесь, вдали от Горы, а затем, когда и как нам заблагорассудится, двинемся к Замку, принимая по пути капитуляцию всех отрядов и гарнизонов, которые нам подвернутся.