Вернувшись в свою палатку, Престимион некоторое время сидел, раздумывая о предстоящем, и наконец незаметно погрузился в сон.

Со сном пришли и сновидения.

Он увидел во сне, что держит планету — это был Маджипур — в ладони, как шарик, смотрит на мир в своей руке и воспринимает его как большой искусно вышитый гобелен, висящий в каком-то тускло освещенном мерцающим огнем каменном зале. Несмотря на мрачный полумрак, он с изумительной ясностью видит все детали этого гобелена. В мерцающем свете он видит на нем вышитых эльфов и демонов, странных животных и птиц, скрывающихся в темных лесах и густых тернистых кустарниках, и прекрасные цветущие поляны. В вышивке он видит сияние солнца и звезд, и яркий блеск золота, и сверкание невиданных драгоценных камней, и волосы людей, и змеиную чешую. И все немыслимо прекрасно и окружено аурой высшей красоты.

Когда он проснулся, сновидение осталось в нем ощущением некоего суеверного страха. Но, выглянув из палатки, он не увидел снаружи ничего волшебного Небо над головой было серым; шел дождь. И не просто дождь — ливень. Потоп.

Непрекращающиеся дожди преследовали их все время, пока они шли к Джелуму. Мир, казалось, превратился в океан скользкой грязи.

— Я предпочел бы десять раз бегом пересечь этот проклятый проход Экеста, чем вот так брести, — ругаясь, говорил Гиялорис. Но армия все же шла вперед по ужасным вязким болотам, которые почти год назад, когда потрепанные отряды Престимиона двигались на запад, были прекрасными зелеными лугами. В течение одной ночи в долину Джелума пришла зима, а зима, похоже, была здесь сезоном непрерывных дождей.

Когда войска подошли к Джелуму, то обнаружили вместо реки бешеный поток Широко разлившаяся вода поднялась намного выше прежнего уровня, а там, где раньше было просто быстрое течение, образовалась ужасающая стремнина.

Те лодки и плоты, на которых они переправлялись осенью, давно унесло наводнением. Но их все равно требовалось гораздо больше, чем раньше, так как армия выросла в несколько раз, и поэтому воины и командиры вновь принялись рубить деревья, вязать из них плоты и строить лодки. Но была ли у них вообще возможность пересечь реку до окончания дождей? Это казалось сомнительным, тем более что уровень воды поднимался с каждым днем.

Престимион вызвал добровольцев. Нужно было переправиться и провести разведку на том берегу. Вперед выступила тысяча человек. Он выбрал шестерых и с тревогой смотрел, как взбесившаяся вода швыряла небольшой крепкий плот. Река настолько разлилась, что сквозь бесконечный дождь было почти невозможно разглядеть противоположный берег, но остроглазый Септах Мелайн, поднявшийся на наблюдательную вышку, долго всматривался в туманное марево и наконец радостно крикнул: