— Может ли такое быть, Престимион? Неужели ваши убеждения поколебались после нескольких упражнений в колдовских фокусах?

— Признаюсь, что начинаю замечать смысл во многом из того, что говорит Гоминик Халвор. Но тем не менее не вижу никакого смысла в этом самом утверждении!

— Печально было бы впасть в безумие из-за собственных противоречивых выдумок. Не волнуйтесь так, старый друг. На самом деле все это колдовство само по себе является наполовину безумием, а наполовину мошенничеством, и нет никакой необходимости воспринимать любую половину всерьез. Я никогда не соглашался на это и никогда не соглашусь, и вам тоже не следует. Я еще с детских лет напрочь отверг все, что не приближает мое мироощущение к пониманию действительного положения вещей.

— Я больше не могу поступать так, — ответил Престимион. — Или, может быть, мое осознание действительной картины мира здесь, в этом городе волшебников, начало меняться. Мне кажется, что я начинаю верить этим людям, по крайней мере отчасти.

— В таком случае мне жаль вас.

— Избавьте меня от жалости, — сказал Престимион. Он наклонился вперед над столом, почти касаясь лицом лица Септаха Мелайна. — День за днем я пытаюсь найти в себе силы, чтобы покинуть этот город и возобновить борьбу с Корсибаром, — чуть слышно прошептал он. — Пока еще я далек от осуществления этого намерения, но стремление к нему все сильнее и сильнее овладевает мною. Нельзя позволить Корсибару владеть похищенной короной; я теперь как никогда убежден в этом. От того, что я стану делать, после того как уйду отсюда, может зависеть судьба всего мира, и для достижения моих целей может потребоваться помощь волшебников, от которой я до сих пор все время отказывался.

— Ну что ж, тогда воспользуйтесь ею, Престимион! Я никогда не говорил, что не согласен использовать хоть что-нибудь такое, от чего можно ждать пользы.

— Но ведь вы нисколько не верите в волшебников, Септах Мелайн. Так как же вы можете советовать мне обратиться к ним?

— Вы верите в них. А во что верю я, совершенно не имеет значения.

— Верю? Я сказал лишь, что кое-что показалось мне убедительным…

— Если вы поверили хоть чему-нибудь, значит, вы перешли в их мировоззрение. Коготок увяз — всей птичке пропасть. Вы уже погрязли во всем этом так же глубоко, как Свор или Гиялорис. Скоро вы станете ходить в высокой медной шапке и халате с вышитыми мистическими символами.

— Вы что, смеетесь надо мной? — спросил Престимион, чувствуя, что начинает закипать.

— Неужели я стал бы это делать?

— Да. Да, уверен, что стали бы. Вы сидите здесь и смеетесь надо мною, Септах Мелайн.