А занятия продолжались. Как истолковывать движение звезд, какими заклинаниями выявлять истинный облик вещей, как обличить лжесвидетеля, дав ему в руки палочку белого тростника определенного сорта, какие слова власти помогают против нападения диких зверей в лесу, как заставить старших демонов присматривать за младшими, как нейтрализовать заклинания враждебных магов при помощи устройства из воска и волос, какие растения использовать для проверки чистоты металлов, а какие для изготовления микстуры продления жизни или повышения сексуальной силы, как гарантированно получить обильный урожай и как обезопаситься от ограбления. Существовало даже заклинание для поворота течения рек. («Ну надо же! — прошептал себе под нос Престимион. — Если бы кто-нибудь произнес его на Ийянн, тогда все те, кто там погиб, могли бы уцелеть, а озеро вернулось бы вспять, за дамбу.) Маг обучил их использованию рохилий и вералистий, объяснил достоинства коримборов. Он заставил Престимиона вытащить из-под камзола его собственный амулет и использовал его для иллюстрации к своей лекции: произнес над ним несколько быстрых заклинаний, которые — по крайней мере, так он сказал — заставили начавшийся час назад ливень быстро ослабеть и прекратиться.

Чудесам, о которых рассказывал Гоминик Халвор, не было конца, хотя примеры были крайне немногочисленны и демонстрировались между делом. И Престимион со своим критическим складом ума почти всегда мог, при желании, найти объяснение результатам, которых достигал маг, при помощи каких-то рациональных причин, исключавших применение заклинаний и колдовских ухищрений.

Поначалу Престимион и Септах Мелайн изрядно забавлялись, выдумывая свои собственные комические заклинания, когда их не слышали друзья.

— Лечение зубной боли, — говорил Септах Мелайн. — Плюнуть в пасть громварку и три раза повернуться слева направо.

— От несварения желудка, — подхватывал Престимион, — считайте падающие звезды в небе и приседайте на корточки в момент падения каждой одиннадцатой звезды.

— Чтобы избавиться от насморка, — продолжал Септах Мелайн, — точно в полдень поцелуйте ститмоя в нос.

Они выдумывали все новые и новые шутки, пока игра им не надоела. Эти еженощные посиделки у старого волшебника, его непрерывные повествования о всякой всячине хорошо отвлекали Престимиона от мрачных мыслей в первые, самые тяжкие дни его пребывания в Триггойне. Но постепенно, по мере того как Гоминик Халвор начал переходить от рассказов об искусстве предсказания будущего и вызова духов к самостоятельным скромным упражнениям учеников в этих делах, он начал ощущать некую дополнительную душевную неустроенность. Многое из того, о чем рассказывал волшебник, казалось ему дикими всплесками болезненной фантазии, и тем не менее Престимиону все время приходилось на различных примерах раз за разом убеждаться в очевидной эффективности некоторых заклинаний. И он никак не мог найти этому убедительное объяснение.