— Мейа дольча амора, не бойся, я никогда не разлюблю тебя и не брошу. Я обещал тебе Марриа до'Фантоме и слово сдержу. Когда вернусь, все устрою.

— Когда вернешься, сообщив матери, что женишься на пракансийке. Алехандро, не будь моронно, у тебя не останется времени на такие глупости. — Она пожала плечами. — Может, как-нибудь потом.

— Нет, Ведра, мы должны это сделать до ее приезда. Мердитто, ты хоть представляешь, как я вступлю в “теневой брак” после венчания в екклезии?

— По-твоему, лучше — раньше? — Она покачала головой. — Алехандро, я знаю, ты не шутил насчет нашей свадьбы, мне это очень приятно и лестно… Но обстоятельства изменились, и, по-моему, тебе надо как следует подумать. Мы же не знали, что ты так рано потеряешь отца… Теперь ты — герцог, и все гораздо сложнее.

— Ведра, как я сказал, так и будет.

— Я освобождаю тебя от клятвы. Его глаза мрачно блеснули.

— Я обо всем распоряжусь сегодня же. Перед отъездом в Каса-Варру.

— Не вздумай!

— Еще как вздумаю! Я герцог, а потому могу делать что захочу и когда захочу. — Он крепко поцеловал ее, встал и пошел к увитым лозами аркам.

— Алехандро!

Он повернулся на каблуках, хрустнув гравием.

— Да?

— Что ты хочешь сделать? — растерянно спросила она.

— Узаконить Марриа до'Фантоме.

— Как?

— С помощью Верховного иллюстратора. Она вскочила на ноги.

— Алехандро! Нет!

На его лице отразилось изумление, и она поняла, что не сможет объяснить, в чем причина столь поспешного и категоричного отказа. Все, что было между ней и Сарио, сплелось в такой тугой клубок, что и не расплести, не выразить словами. Не любовь — не единение сердец, душ и тел, как у них с Алехандро. Нет, что-то совсем иное, неразделимо связанное с их детством, с их талантом.

Кто этого не испытал, тот никогда не поймет.

А потому ей осталось только пожать плечами.