– Думаешь? Все это написано на твоей давно не бритой физиономии. Ты получишь свой гонорар и сможешь купить все, что пожелаешь, включая потерянную бритву!

«От нее ничто не укроется, – подумал Зирвент. – Она и без этих колец может читать мысли».

– Прийти сегодня в дом Данэтира меня подтолкнул счастливый случай. Когда Хорь попросил меня помочь просветить твои мозги, вагант, я думала, что не найду здесь ничего интересного. Но ошиблась. Теперь считаю, что это был перст судьбы – моя с тобой встреча.

Зирвент снова моргнул.

– Ты не поймешь, о благородный гуманитарий, не пытайся… – махнула рукой Сибилла. – Я хочу спросить тебя о другом: готов ли ты держать рот на замке и выполнять все, что я скажу, начиная с этой минуты? Готов или нет? В противном случае я заставлю тебя делать то же самое – помалкивать и со всех ног исполнять мои просьбы. Первый вариант, думается мне, предпочтительней. Во втором случае я не поленюсь снова забраться в твою голову и стереть из нее некоторое количество воспоминаний, касающихся этого дома и того, что ты здесь услышал. Знаешь, есть в этом свои минусы. Чары ненароком могут задеть и то, что в стирании не нуждается, представь. Методы работы с сознанием, какими бы совершенными они ни были, не дают твердых гарантий.

– Сибилла, может, не рисковать? – спросил эльф. – Сотри ему память!

– Нет, не надо! – пискнул Зирвент. – И так достаточно… Нет! Если вы думаете, что я кому-то что-то расскажу, ошибаетесь. Я не болтун, хотя могу и производить такое впечатление! Да, я не герой, не подпольщик, не партизан, я только студент, сын стекольщика. Но кое-что и я понимаю!

– То, что последствия могут быть для тебя тяжелыми? – спросил Хорь.

Зирвент выпрямил спину и метнул в эльфа злобный взгляд.

– Не советую перегибать палку, господин купец. В конце концов, я просто помогал вашему подельнику за вознаграждение. Перестаньте стращать меня! Бесполезно! Я не скажу ни слова, не напишу об этом ни строчки! Довольны, госпожа волшебница?

– Браво! – воскликнула Сибилла. – Браво и еще раз браво! Страх порождает гнев, а гнев напоминает о чувстве собственного достоинства. Разве нет, Данэтир?

Эльф поднял брови.

– Я говорю о вашем движении. Несколько столетий страха научили оставшихся эльфов бояться. Всего. Тяжелых налогов. Дубинки стражника. Бесправия. Потери традиций. Болезней. Вырождения. Наконец, полного своего исчезновения. В какой-то момент концентрация этого страха превышает все допустимые нормы. В этом случае есть только два пути: первый – сойти с ума и деградировать окончательно, второй – бросить вызов. Вы выбрали второй, как более разумный путь. Достойный. Страшный и тяжелый, но освещенный Надеждой. На Возрождение. В конечном итоге на Жизнь. Я права, Данэтир, вижу это по твоему лицу. Такие, как Вридаль Наэварра, появляются не случайно, они злые дети судьбы, они прокладывают путь, поднимают знамя, преодолевают препятствия, они удобряют почву кровью, чтобы вырастить новый урожай. Только на крови врагов и друзей произрастают цветы гнева, и прекрасней их нет на свете. Пока они растут в тени и об их существовании известно лишь небольшому кругу посвященных, однако придет время, когда солнце разорвет тучи. Каков будет цвет лепестков у этих цветов? Ты знаешь, Данэтир? Мне интересно – ответь.