К счастью, на меня никто не смотрел. Так что я благополучно повторила попытку, вскинулась на спину лошади, разобрала поводья и заняла свое место в общем строю. Я держалась чуть позади Конана и Паллантида, с таким расчетом, чтобы слышать их разговоры и иногда вмешиваться, но не маячить все время перед глазами. Темвик на своей приземистой лошаденке ускакал вперед, дав сигнал к началу обычного дневного перехода, и мы тронулись в путь. По занесенному метелью тракту, мимо искрящихся снежных холмов, на закат. Иногда мне даже казалось, что далеко впереди различимы округлые синеватые вершины Немедийского хребта, но, скорее всего, только казалось.

Не дававшая мне покоя мысль оказалась очень простой и вместе с тем слегка пугающей. Ехидный внутренний голосок назойливо интересовался: «Дорогуша, а ты уверена, что провела ночь именно с тем человеком, который некогда был твоим приятелем?»

Что за ерунда!

Я еле слышно ругнулась и посмотрела вперед. Король Аквилонии и капитан его гвардии ехали впереди, их лошади выбивали копытами комья слежавшегося снега. Конан оглянулся, чтобы махнуть мне – подъезжай поближе, есть разговор.

«Мы просто все устали, – повторила я, тщетно пытаясь заглушить упрямый голосок. – Мы устали, вымотались и этим все объясняется. Заткнись, а?»

Голосок не унимался. Хихикал и повторял: «Ты уверена? Уверена? Скажи честно – уверена?»

– Нет! – в конце концов не выдержала я. Сказала – и стало легче. Сейчас, когда первые впечатления поутихли, ко мне вернулась способность здраво соображать. Действительно, ночью время от времени мне начинало казаться, что бывший со мной человек, если так можно выразиться, весьма смутно представляет, каких именно действий от него ожидают. То есть он осведомлен, что нужно делать, но не знает – как. Ха! Это Конан-то! Сорокалетний бродяга-наемник, у которого женщин было едва ли не больше, чем у меня – друзей-приятелей! А я его старше на… Ладно, скажем так, весьма намного.

Что же тогда получается, многоуважаемая графиня Эрде? С кем это вы изволили веселиться почти всю ночь напролет?

Я стегнула своего недовольно фыркнувшего конька и поравнялась с Конаном. Что за бессмыслицу я выдумала? Кем еще, кроме Конана, может быть этот человек? Или я к старости начинаю потихоньку сходить с ума? С нами, рожденными в Рабирах, такое иногда случается…

– Слушай, – как ни в чем не бывало начал киммериец. – Мы тут поспорили, а ты вроде все на свете знаешь. Когда границу Аквилонии перенесли за Тайбор? До основания Шамара или после?

– После, конечно, – удивленно сказала я. С чего вдруг понадобилось вспоминать столь давние события? Конан, насколько я знаю, историей вообще никогда не интересовался. Для него, по-моему, даже года особого значения не имели. Весна – лето – осень – зима, а потом все сначала. Или столь краткое пребывание на троне на него так подействовало? – 1054 год по основанию Аквилонии, времена Сигиберта Завоевателя. После его смерти граница между Аквилонией и Офиром снова стала проходить по реке, а в… – я задумалась. – Да, в 1083 ее окончательно отодвинули на восход. Правда, в Офире до сих пор поговаривают, что надо бы тряхнуть стариной и заняться наведением справедливости, но это не более чем дань традициям… Можно узнать, в чем была причина вашего спора?