Когда мы отлетели на значительное расстояние от места пытки, я поинтересовался:

– А что, грешники тоже могут стать кем-нибудь в аду?

– Разумеется. Очень многие делают здесь успешную карьеру. А что касается колдунов и ведьм, то некоторые из них намеренно лишили себя жизни, чтобы вознестись в аду к вершинам власти. Тебе что-нибудь говорит упоминание планетных и стихийных гениев?

– Что-то такое я уже слышал.

– Все они первоначально имели человеческую плоть и созданную богом по своему подобию душу. Затем же отреклись от бога, и стали одними из нас. Гении – могучая сила. В последней битве все они будут принимать участие на стороне ада. Темные души противостоят светлым. А падшие противостоят святым.

Мне показалось любопытным, что душа, свернув с праведного пути, не просто обречена на вечные муки, но также способна чего-либо достичь, будучи низвергнутой в ад. Это ли не подлинная надежда на вечность? Посмертное бытие существует, оно многообразно и предполагает множество путей…

Следующим «аттракционом» седьмого круга стал сад за высокой золоченой оградой. На одной из лужаек я заметил удивительной красоты девушку. Она проводила гребнем по пышным каштановым волосам, любуясь на себя в высокое овальное зеркало.

– Гляди, что сейчас будет, – демон хмыкнул, снижаясь, – бедняжка.

Мы опустились неподалеку и стали наблюдать.

Девушка продолжала расчесывать волосы, но вдруг что-то произошло. Она вскрикнула. Поднесла к глазам ладонь с зажатым в пальцах пышным локоном. Застыла, с непониманием глядя на себя в зеркало. Волосы полезли уже сами по себе. Как листва с дерева в ускоренно прокрученной кинохронике, они спешили покинуть голову. В считанные секунды красотка осталась почти совсем лысой. Только несколько прядей свисали с гладкого черепа, лишь затем чтобы еще больше подчеркнуть уродство. Но на этом превращения не закончились. Кожа стала стремительно увядать, обращаясь сетью морщин вокруг глаз, углы рта поползли вниз, повисла дряблая складка под подбородком. И тогда она, обливаясь слезами, закричала. Закричала так, что даже меня пробрало. В этом крике было столько отчаянья, что хотелось немедленно заткнуть уши. Вот уж не думал, что еще способен сопереживать. Я медленно обернулся к демону, увидел, что он ухмыляется. При этом провожатый смотрел вовсе не на утратившую красоту грешницу, он смотрел на меня.

– Ну, ты, – сказал я, сжимая кулаки.

– Спокойнее! – Кухериал вклинился между нами. – Друзья мои, не ссориться. Одно дело делаем. Одному господину служим.

– Сострадаем, значит, – скривился демон. – Послушай, бес, а Люцифер знает, что твой человек еще способен на сострадание?