В зале повисла тягостная тишина. Мне подумалось: а сколько во всей этой массе человеческой плоти, заключено мозгов? Если их соединить в цепочку, можно собрать мыслительный суперкомпьютер. Но если Адрамелех такой умный, то почему он до сих пор не Князь тьмы? Наверное, эти мозги все-таки не соединены в цепочку. Или пропускная способность низкая. Иначе, почему он так долго молчит? Тут я испугался, что герцог может услышать мои мысли, и покарать меня за дерзость. Но вовремя вспомнил, что темным не дано читать мысли смертных, это прерогатива бога и его служителей, и успокоился.

– Ваше мракобе… – начал Кухериал.

– Я думаю, – оборвал его Адрамелех. Поразмыслил еще немного своими мозгами со слабой пропускной способностью цепи и выдал: – Хорошо, я вас не убью.

Так и подмывало поблагодарить за эту милость кошмарного недоумка. Но я сдержался. За меня это сделал Кухериал. Притом, вполне серьезно.

– Спасибо, ваше мракобесие. А как насчет дара?

– Хорошо, дар будет!

Кухериал обрадовался. Напомнил:

– Он нужен нам не просто так. Чтобы убить Светоча, Убийца должен стать сверхчеловеком.

– Что ж, я дам ему сверхвозможности. – Ответил Адрамелех тысячей ртов.

Я вспомнил чудовищную операционную и врачей-убийц Левиафана, боль, доставляемую прочими дарами, и мне опять стало не по себе. Что придумает герцог седьмого круга, чтобы одарить меня?

Когда он стал приближаться, наплывая на меня скоплением частей человеческих тел, я попятился. Но Адрамелех вдруг переместился в пространстве, оказавшись от меня в паре шагов, выкинул вперед одну из многочисленных рук, и ухватил меня за затылок. Другая рука, оснащенная множеством острых когтей, метнулась к моему лицу. Я в страхе закричал, уверенный в том, что чудовищное порождение тьмы вознамерилось меня поглотить, и я во веки веков, разобранный на фрагменты, буду составлять часть его тела.

То, что случилось, было немногим менее страшно. Герцог тьмы вдруг крепко сжал мою голову и вырвал мои глаза – сначала один, потом другой. А когда я, стеная от боли и ужаса, заметался по зале, принялся хохотать на разные лады – я слышал и зычный мужской хохот, ему вторил тонкий девичий голосок, кашляли по-своему старики и старухи, и множество маленьких детей заливисто выражали бурную радость, вызванную моим ослеплением.

– Ваше мракобесие, – яростно протестовал Кухериал, – мы так не договаривались. Убийца не может быть незрячим!

– Я наделил его возможностью не видеть чужие страдания, – возразил Адрамелех, – что может быть лучше?

– Только не слышать чужого веселья, – пробормотал я, припав лбом к холодной стене.