– Идите на посадку! – прорычал демон так оглушительно, что меня едва не сшибло со спины беса звуковой волной.

Кухериал бормотнул «Проклятье!», но ослушаться крикуна не посмел. Мы быстро опустились на землю, и я спрыгнул со спины «кукурузника». Песьеголовый приземлился следом. В руках он сжимал массивный боевой топор с обоюдоострым лезвием. Могу поклясться, в небесах он был безоружен. Я заметил, что Кухериал весь дрожит – от копыт и до самой лысой макушки – значит, дело серьезное.

– Не бойтесь! – успокоил нас демон. – Неужели вы думаете, я кому-то из вас могу сделать что-то плохое… – Выдержал артистическую паузу: – Кому-то из вас – ни в коем случае. А вот обоим сразу – это да!

Он взревел и, замахиваясь топором, ринулся на нас.

– Стой! – закричал срывающимся фальцетом Кухериал. – Мы здесь по важному делу. По поручению самого Сатаны!

Упоминание Князя тьмы возымело действие. Демон, досадливо хмурясь, опустил топор.

– Детали, – потребовал он.

– Перед тобой последняя надежда ада. Великий грешник, способный убить Светоча справедливости.

– Что-то такое я, кажется, слышал… – неуверенно проговорил песьеголовый и воззрился на меня с интересом: – Ты, и вправду, умеешь убивать?

Я кивнул.

– Покажи.

– Прямо сейчас?

– Ну, разумеется. Убей вот хотя бы этого жалкого ублюдка, – он указал на Кухериала. На того было жалко смотреть.

– Оружия нет, – сказал я.

– Меня убивать никак нельзя, – заверещал бес. – Ведь я его сопровождаю. Один он ни в коем случае не справиться. И кто виноват, спросит сатана? Кто повинен в том, что я проиграл пари?

– Кто? – поинтересовался демон.

Я понял, что ума в собачьей голове помещается немного. Это обстоятельство не внушало оптимизма. Тупицы часто лишены фантазии, им сложно представить, какое возмездие их может ожидать за тот или иной проступок. Зато среди них хватает любопытных. Воткну ему ножик в живот, думает тупица, посмотрим, что из этого выйдет.

– Ты! Ты будешь повинен! – закричал Кухериал. – И наказан. Понял?

– Жаль. А я надеялся вписать вас в историю моей немеркнущей славы. – Демон продемонстрировал множество насечек на топорище. – Вы стали бы сто сорок пятым и сто сорок шестым… Жаль… Очень жаль… – Он отвернулся, мгновенно утратив к нам интерес, величественной поступью направился восвояси. Так мог бы вышагивать гранитный памятник, если бы магия позволила ему покинуть постамент. Топор занял место на покатом плече.

– Парень одержим тщеславием, – заметил Кухериал. – Хочет быть лучшим из лучших. Знаешь, а я ведь порядком струхнул. На какую-то долю секунды мне показалось, что это конец. И сейчас он порубит нас на куски.