– Да замолчишь ты когда-нибудь? – выкрикнул я. – Я и сам все знаю…

– Конечно, конечно. Только не надо нервничать… Скажи-ка лучше, когда ты собираешься звонить снова? – поинтересовался он вкрадчиво.

– Сейчас, только отдохну немного…

– Что за чушь?! – взорвался бес. – Ты совсем не устал! Ну же, подними трубку, набери номер, поставь условия. Он уже на все согласен. Его осталось только дожать. Скажи, что он никогда не увидит свою дочь, если он не пойдет нам на встречу. Пообещай ему, прислать отрезанные пальцы, уши…

– Хорошо, – перебил я. – Я сделаю, сделаю…

Набрал номер.

– Да? – он подошел сразу, значит, ждал у телефона. И эта его готовность ответить на звонок покоробила меня еще больше. Очевидно, он очень любит свою дочь.

– Слушай условия, – сказал я, – мне нужно, чтобы ты сделал дыру в периметре.

– В каком… периметре?

– Не притворяйся идиотом. Ты меня отлично понял.

Сахнов замолчал. Только тяжело дышал в трубку. Я подумал, что он, вероятно, размышляет. Представил, каково ему ставить на одну чашу весов жизнь дочери, на другую – жизни своих товарищей по оружию. Они там, в Ордене, как солдаты на передовой. Бьются со злом в этом мире, заряжая помповые ружья двухцветными монетами. Что такое армия, я знал не понаслышке. Как может ощущать себя человек, предающий своих, пытался представить. Вживаться в эту роль не хотелось. У каждого в этой жизни своя. Я – хищник. Он – тоже хищник. Но уже загнанный зверь. Ему осталось совсем чуть-чуть. Рвануть на флажки. Туда, где в темноте прячутся загонщики.

– Хорошо, – сказал экзорцист убитым голосом, – я сделаю все, что в моих силах. Когда нужна дыра?

– Завтра.

– Уже завтра?

– Ты, похоже, не очень хочешь увидеть дочь? – За деланной грубостью я скрывал раскаяние – мне очень не нравилось все происходящее.

– Хорошо. Только скажите, когда девочка будет дома? – Я услышал, как на заднем плане что-то кричит Полина.

– Как только дело будет сделано, мы ее вернем… – Я замолчал, размышляя, потом все-таки добавил: – Если все условия будут соблюдены, с ней все будет в порядке. Обещаю…

На этом я оборвал тяжелый разговор. Вышел из телефонной будки и быстро зашагал по улице – «БМВ» я решил пока оставить припаркованным неподалеку. Не хватало еще попасть на машине в извечную московскую пробку. Тогда экзорцисты мигом окажутся тут как тут – выволокут меня из машины и потащат к себе в логово. Если только не пожелают прикончить на месте. Кухериал не отставал. Тараторил что-то в своей обычной манере, убеждая меня, что я поступил правильно. Меньше всего мне сейчас хотелось говорить с бесом. Я ощущал, что во всем происходящим прослеживается его вина. Больше всего я жаждал выпить портвейна и завалиться спать. Все равно до завтра ничего не решится. Но я не мог себе позволить отдых. Меня продолжали гнать экзорцисты, они шли за мной по следу, могли объявиться в любой момент. Я должен был все время бежать, бежать и бежать. Как же я устал от этой пустой беготни, от этой бесконечной маеты. Устал не физически, устал душой. Я ощущал, что внутри меня все затвердело камнем, что душа больше не теплится, согревая все существо, что с ней случилась болезнь, она ороговела окончательно. И от этого болезненного состояния души мне было тоскливо и страшно.