– Спасибо, не надо, мне уже полегчало.

– Ничто так не способствует улучшению настроения, как чужие неприятности, – заметил Кухериал.

– И все же, сгинь, – попросил я. – Тоску нагоняешь.

– Как знаешь, – бес пожал плечами. – Мой тебе совет, Васисуалий, займись делом. А я пока отправлюсь в ад. Сдается мне, мы получим помощь в нашем небезнадежном деле.

– Безнадежном, – поправил я.

– Небезнадежном. Не зря же меня призывает сам сатана, чтобы разработать четкий план действий.

– Передавай ему привет, – сказал я, откупоривая пиво.

– Не сатанохульствуй! – укоризненно заметил бес.

– Да пошли вы все.

– Придется последить за тобой, чтобы не натворил глупостей, – Кухериал покачал головой. – Тяжкая работа…

Вместо того чтобы ехать за девчонкой, я продолжил пить – благо теперь мне некого было опасаться, и я мог накачиваться алкоголем хоть целую неделю кряду, причем во всех районах Москвы. Я купил две бутылки портвейна «13» и отправился на пустующую «конспиративную» квартиру. Бес недовольно ворчал, обзывал меня синим чертом, падшей личностью, стращал циррозом печени и водянкой мозга. Но мне все было нипочем. И Кухериал через некоторое время растворился, как предрассветная тень.

Первую бутылку я распечатал и ополовинил на скамейке в сквере, без всякой закуски, и сразу же ощутил, что тринадцатый портвейн поддерживает меня, делает сильнее. Забористое пойло забрало сразу все мрачные мысли. Второй пузырь я припас для домашних возлияний.

В холодильнике обнаружился соленый огурец и несколько сосисок. Я сварил их, залил кетчупом и собрался отужинать, размышляя, как выйду попозже на улицу и организую себе досуг. Можно взять любую красотку. Но я возьму двух! Я ощущал в себе силы заслужить пребывание в Пределе похоти при жизни.

«Мужчина должен быть самцом, – думал я, – пока его не охватила половая немощь и старческий склероз. Второе, пожалуй, еще хуже. Раздеваешь женщину, и в процессе забываешь, зачем ты, собственно, ее раздел».

Я откупорил портвейн, отхлебнул из горла и едва не закричал. В кресле у дальней стены сидел суровый громила с бесцветным лицом, словно высеченным из белого мрамора. Голубые глаза смотрели пронзительно и строго. Над головой гостя из потусторонней реальности поблескивал нимб – тонкий, как золоченая нить. Из-за плеч выпирали крылья в белесом оперении.

«Вот тебе раз, подумал я, обычным алкоголикам всегда являются черти, а мне – архангел. Хорошо, что не святая Троица».

– Меня зовут Самаэль, – проговорил гость глубоким грудным басом. Таким только оперные арии голосить.

– Чего надо?! – ответил я грубо.