Хорнрак пробирался сквозь заросли дубов, старые листья и крошево высохших лишайников осыпались на землю. За это время пичуга улетела.

— Фальтор?

…Раненый король очнулся и недоверчиво смотрит на него. Из храма одного кошмара он попал на руины другого.

— Что это место? — шепчет он. Никто не дает ему ответа.

— Тогда назад! — кричит он, выхватывая баан и описывая им широкую дугу над головой — со звуком, какой издает крыло взлетающей в панике птицы. Тени ранеными голубями мечутся от горизонта до горизонта. Странные, опасные цветы цветут в сердце Фальтора, куда никому не дано заглянуть.

— Хорнрак! Я в самом деле сошел с ума? — горький смех. — Еще один сон. Еще несколько дней кануло в бездонную пропасть Времени. О, пламенная женщина с глазами, в которых не отражаются чувства! Сколько я провел вдали от нее?

И он, как сомнамбула, делает шаг к Хорнраку, все еще покачивая энергоклинком…

— Фальтор! — закричал Хорнрак. — Это я!

Он не видел волшебного короля — кто его упрекнет? Он родился с опозданием на три тысячелетия. Он не мог слышать лживого гула долгих тающих снов-грез, которые снятся Рожденным заново…

Он увернулся от смертоносного удара, подставив под него старый стальной меч, и отрубленный кончик отлетел в сторону. Шаг вперед — шаг отчаянный, — и верный нож лязгнул о бронированное запястье Фальтора. Белые пальцы безвольно разжались. Баан упал. Фальтор издал вопль полный горя и внезапно сел.

— Я всегда должен выбирать между «там» и «здесь»? — он посмотрела на Хорнрака из-под руки. — Тогда убейте меня.

Он огляделся.

— Где мы?

Однако Хорнрак больше не видел его. Призрак Бенедикта Посеманли появился вновь — он плавал среди дубов, шевеля губами, как утопающий моряк. Сквозь его тающие, полупрозрачные очертания наемник мельком увидел горизонт. Там, на фоне зеленоватого неба, занесенного горьким снегом, медленно двигались насекомые. Казалось, каждое окружено тревожным кобальтовым нимбом; ядовито-зеленые дуги вспыхивали по бокам и на миг заключали силуэт — странный клинописный символ — в гигантские скобки. Существа держали свои передние лапки поднятыми, словно боясь их повредить. Они шагали на юг по вершинам Эгдонских скал с изяществом и сосредоточенностью механизмов, не глядя ни вправо, ни влево.