Десятки тысяч разумных рас населяют звезды. Эфир звенит от безумной многоголосицы. Посеманли слушал их, но не мог ответить.

Все они были далеко, ужасно далеко. Их голоса походили на исчезающий непостижимый шепот, оскорбляющий слух своей инакостью.

Таким образом он лежал на своем катафалке — достаточно далеко от Человеческой Среды, чтобы чувствовать бесчисленные события, происходящие в космосе… но не настолько далеко, чтобы суметь забыть собственную принадлежность к человечеству. В этом состоянии он пребывал чуть меньше ста лет, пока новый, более сильный голос не зазвучал в пространстве.

Сначала новые голоса пели ему. Это было первым, едва уловимым прикосновением их духовной оболочки… можно сказать, их атмосферы. Чуть позже он увидел их самих — огромное пронизанное жилками крыло, протянувшееся поперек шероховатого лунного меридиана. По мере приближения крыло обернулось мощной волной. Вскоре новая «реальность» захлестнула его, он пропитался ею, как губка. Остальные голоса смолкли. Роза, что цвела возле его плиты, разлетелась на части со звоном, полным нечеловеческого горя. Сама плита покрылась сетью тончайших трещин. Белые сады рассыпались в прах. Он был свободен. В тот момент он навсегда перестал быть человеком… но пока еще не мог принять иной формы: плоть обладает инерцией. Его первые сообщения достигли Земли слишком поздно. Фронт неуловимых волн нового сознания накрыл и Пастельный Город. В сточных канавах, в переулках и особняках Высоких Домов рождался Знак Саранчи — философия восхитительная, основанная на безупречном расчете, подобная единственной капле смертельного яда, единственной капле кислоты, упавшей на поверхность кривого зеркала, ущербный плод озарения иной Среды и всего того, во что она вовлекала нашу. Первая зараза, поражающая человеческую реальность!