Из дальних коридоров донесся истошный вопль, от которого, казалось, содрогнулся весь дворец. Карлик почесал голову. За свою долгую жизнь он научился оценивать подобные ситуации с завидной быстротой. Сталь заскрипела о сталь и камень: он поспешно укладывал «женушку» так, чтобы ноги лежали прямо, а руки были вытянуты вдоль туловища. Потом сделал что-то еще. «Женушка» зажужжала, вокруг заплясали световые пятнышки. Гробец лег на нее и вытянул руки и ноги поверх ее ледяных костей. Широкий ремень удерживал его тело внутри ее сияющей грудной клетки, а череп без нижней челюсти закрывал его голову, как шлем.

— Ох, какая же ты у Меня холодная, дорогуша, — пробормотал карлик. — А я уж думал, что нам с тобой больше не пообниматься.

«Железная дева» управлялась с помощью рычагов и рукояток, но он все лежал, залитый странным синим светом, и что-то старательно вспоминал. Воздух наполнился запахом озона и басовитым гудением. Экзокелет неуклюже пошевелил пальцами, словно пытаясь что-то схватить. Потом задрожал, вытянулся, по собственной воле сделал еще несколько хватательных движений. Но когда карлик наконец потянул за рычаги, «женушка» не отозвалась.

Что-то с грохотом ударило в дверь тронного зала.

Карлик забился, пытаясь выпутаться из обвязки.

— Кто-нибудь, закройте засов, или нам крышка!

Наконец он освободился и лихорадочно принялся копаться в узлах своей машины. Брызнули искры, рой ленивых золотых светлячков поплыл вокруг нее, сливаясь с мертвенно-синим потоком, по-прежнему льющимся из разбитого окна. Запахло паленым конским волосом.

Что касается Целлара и королевы, ни один из них, казалось, не мог пошевелиться. Их лица превратились в восковые маски отчаяния, глаза округлились, как у лемуров.

Для карлика, которого все звали «Гробец», даже если у него когда-то и было другое имя, это было просто еще одно бедствие, еще одна война. Для них это была катастрофа, крах всего, что имеет смысл. Они тихо, неразборчиво бормотали, обращаясь друг к другу, точно старые разумные животные:

— Святой Эльм Баффин…

— …обречено на провал…

Гробец, ломая ногти, копался в машине. Он был карликом, а не философом. Просто еще одна война, думал он, и у него еще есть время, чтобы выиграть ее,…

Он снова пристегнулся, «Женушка» неловко качнулась и со стоном поднялась с каменных плит, точно верблюд, на которого слишком тяжело нагрузили, Она состарилась, как все машины в Вирикониуме. Никто не знал, для чего ее использовали сотни лет назад в проклятых судьбой Послеполуденных королевствах. Она неуклюже кружилась, ломая мебель и тщетно пытаясь сохранить вертикальное положение, Потом некоторое время ворочалась на полу, пока не дотянулась до топора карлика, Она продолжала раскачиваться, а энерголезвие, жужжа, описывало смертоносные дуги.