Что им двигало? Мы не будем это обсуждать, Всю жизнь он искал., нет, не лучшей доли, но некоего откровения, которое придаст его жизни целостность, вернет ей смысл. Некоего знака — не важно какого. Хотел ли он и был ли в состоянии признать это теперь, когда его ожидания сбылись? Этого мы сказать не можем. В любом случае, это не имеет значения. Главное, что он пожертвовал собой, чтобы освободить старого авиатора из плена кошмаров, из ада, которого тот не заслужил.

Спасение пришло.

Когда корпус лодки раскололся, как пустая тыква, он не почувствовал ничего.

Вместо этого, когда кристаллические осколки вошли в его мозг, он увидел два забавных сна о Низком Городе — они последовали друг за другом с такой быстротой, что почти слились.

…По фрескам на потолке бистро «Калифорниум», ползают длинные тени, а за столиками сидит клика лорда Мункаррота и ждет, когда вернется Хорнрак, чтобы раскинуть кости на четверых. Шаги на пороге… Женщины опускают глаза, улыбаются… подавляют зевок, прикрывая затянутыми в сизые перчатки пальцами свои сизые, как у чахоточных, губы…

Вирикониум, со всей его самовлюбленностью стареющей кокотки, двусмысленными намеками и сомнительными приглашениями, снова приветствовал его. Он ненавидел этот город — и все же теперь это было его прошлое, все, о чем ему полагалось сожалеть…

Второй сон был о рю Сепиль.

Лето в разгаре, светает. Цветут каштаны, их белые восковые свечки роняют первые капли на пустынные тротуары. Яркие косые лучи заливают улицу; обычно она кажется бестолково длинной, но сейчас словно выяснилось, совершенно неожиданно, что именно эта улица ведет в сердце Города — иного, более юного и бесхитростного. Солнце бьет в глаза, освещая фасады зданий, в одном из которых он когда-то жил, нагревая гнилой кирпич и передавая ему весьма приятный розоватый цвет. Мальчик возится в распахнутом окне второго этажа с ярко-красными геранями в грубых терракотовых горшках, выставленными снаружи на подоконнике. Он смотрит вниз на Хорнрака и улыбается…