В обсерватории царил разгром. Окна были открыты и впускали влажный холодный ветер, который срывал со стен последние из карт Буффо. Приступ болезни застал астронома за работой, заставив ухватиться за один из телескопов и опрокинуть его — а может быть, он просто разбил прибор в порыве отчаяния. На полу валялись медные трубки, и когда Эшлим подошел, чтобы осмотреть их, кусочки линз захрустели у него под ногами, точно засахаренные анемоны. Портретист протер запотевшее оконное стекло и выглянул наружу, чтобы посмотреть на Низкий Город. Но он ничего не увидел. И ничего не почувствовал. Вечерело. Казалось, ветхая оранжерея несется сквозь сумерки, точно корабль. Эшлима охватило невыносимое ощущение разразившейся катастрофы. Он знал: если Одсли Кинг вызывала в нем восторг, то Эммета Буффо он по-настоящему любил.

Эшлим склонился к окуляру одного из разбитых телескопов.

В течение секунды ему казалось, что он видит широкую белую равнину, на которой в строгом геометрическом порядке выстроились сотни каменных катафалков; их ровные ряды тянулись до самого горизонта. Неумолимый косой свет освещал их. Но прежде чем Эшлим понял, что это такое, все исчезло.

И тут в соседней комнате послышался шум.

Когда Эшлим вернулся туда, отряд карантинной полиции уже вошел в обсерваторию. Люди заполнили всю комнату. Черная униформа, очки с синими стеклами и огромные собаки на поводках… Полицейские казались бесстрашными, блестяще вышколенными и готовыми действовать без промедления. Но глаза за стеклами очков беспокойно бегали. Поспешно осмотрев тело Буффо, двое полицейских принялись поливать маслом его постельное белье, деревянные панели и стены над кроватью. Еще двое протолкались за спиной у Эшлима в обсерваторию и принялись крушить окна, чтобы проветрить помещение. Остальные стояли и, посмеиваясь, копались в белье астронома, листали его бумаги, оттаскивали собак от протухших объедков в алькове. Впрочем, они были настроены благодушно и очень удивились, увидев Эшлима.

— Что вы здесь делаете? — воскликнул художник. — Оставьте вещи в покое! Кто вас сюда прислал?

Его спокойно отвели в сторону. В подобных случаях полагается производить кремацию. По правде сказать, никакого удовольствия от этой работы они не получают.

— Ваш отец умер три дня назад, и мы не знаем, по какой причине, — сказали они. Им не удалось прийти сюда раньше — слишком много работы. — Последнее время ничто не хочет гореть. На днях одна старуха на Генриетта-Стрит загорелась только с третьего раза. А семья пекаря в нижнем конце Маргаретштрассе — с пятого. Столько времени уходит!.. Эти комнаты должны были быть опечатаны до нашего прибытия.