Посреди этого разгрома, окруженный баррикадой переломанной мебели, стоял Великий Каир.
На нем были темно-зеленые чулки и безрукавка, сшитая из зеленых кожаных ромбов. На голове красовалась широкополая соломенная шляпа с низкой округлой тульей, украшенная пучками совиных перьев, кукурузными початками и лакированными крыжовинами. Кем бы он ни был прежде, сейчас он казался Эшлиму нахальным ребенком-стариком. В одной руке он что-то крепко сжимал — что именно, Эшлиму было не разглядеть, а в другой — толстые, покрасневшие от работы пальцы Толстой Мэм Эттейлы, которая взирала на него почти по-матерински — торжественно и снисходительно. На площади Утраченного Времени ее узнавали по пышному платью из желтого атласа; сейчас она была именно в этом платье. Такого же цвета ленты обвивали ее мощное предплечье, на голове сиял венок из бессмертников. У ног странной пары веером лежали пять карт из гадальной колоды, которые должны были сгореть вместе с ветками бузины и старыми письмами, если бы Эшлим не спас их из огня в саду Одсли Кинг.
Depouillement — Оскудение, Холодная прибрежная полоса, затопляемая во время прилива. Глубоководные твари высовываются из воду. В небе стаи сов… Лилейные мальчики — Повелители мнимого успеха. Несколько мальчиков с белоснежной кожей прыгают, точно лягушки, вокруг костра, в котором горят ветки синеголовника и тиса… Город — Небытие. Собака между двумя башнями… Повелитель Первого Деяния. Обезьяна в красном камзоле машет дирижерской палочкой, а человек и крыса отплясывают шутовской танец… Eclaircissement — Просвещение, или Пир алхимиков. Распорядитель пира лежит под водой в море. В одной руке он держит букет шиповника, в другой — колокольчик…