Ну вот, вроде, все слова сказаны. Во всяком случае, новых слов внутри не рождалось. Просто было тихо и хорошо, и спина уже не болела, и вообще хотелось всем сделать что-то хорошее… А потом слева тишину разрезал свист — резкий и безжалостный. И еще, и вновь.

— Митика, отползай к кустам! — отчаянным шепотом выдохнул Харт-ла-Гир и темной молнией метнулся к лошадям. Миг — и содрана кожаная седельная сумка, еще миг — и в руках у кассара оказался небольшой, но тугой лук, а у пояса — полный стрелами колчан. Одна за другой в темноту полетели стрелы. Судя по нескольким гортанным крикам — не без пользы.

Митька послушно пополз по-пластунски к кустам, откуда еще недавно выламывал сухие ветки. Переход от мечтаний к реальности был столь резким, что он даже толком и не понял, что случилось. Потом, приглядевшись, сумел различить на фоне ночного темного неба еще более темные, чернильные силуэты. А прерывистое конское ржание подсказало ему, что это всадники, и их много.

«Ну вот и все, — неожиданно трезво и спокойно подумалось ему. — Против такой толпы и кассар не сдюжит».

Кассар, однако, этого не понимал. В бледном свете звезд его фигура была едва заметна, но все-таки черный силуэт вылеплялся из тьмы. Там, где пасовало зрение, на помощь Митьке приходил слух, и мало-помалу он начал различать происходящее. Методично посылая стрелы в темноту, кассар метался взад и вперед, а расстреляв весь колчан, выхватил меч и — Митька не поверил своим глазам — принялся рубить пролетающие стрелы. И не только рубить — не переставая работать мечом, он ухитрялся хватать их левой рукой. Просто вынимал из воздуха, будто это не стрелы, а кружащиеся птичьи перья из распоротой подушки.

Нападающие, похоже, поняли, что все складывается как-то не так. Их оставалось не столь уж и много — в сгущающихся сумерках Митька насчитал пять или шесть силуэтов. Сбиться было легко, всадники то и дело менялись местами, выпуская серию стрел. «Почему они не лезут вперед, с мечами или саблями? — думал Митька. — Так же проще, чем боеприпас тратить». Но, видимо, были у нападающих какие-то свои резоны. Может, они боялись ближнего боя, знали, что такое Харт-ла-Гир с мечом. А может, не имели приказа. Как бы там ни было, дальняя дистанция не слишком им помогала. Меч кассара крутился точно пропеллер, сбивал потоки стрел, летящие со всех сторон.

Митька скривился от чувства собственного бессилия. Ну чем он мог помочь кассару? Тогда, в порту, он хоть камень бросил, а сейчас под рукой и не было ничего — сухая, поросшая редкой травой земля.