— Это все понятно, Вестник, — терпеливо сказал Гена, — но это все же наименьшее зло. Если бы мы могли уничтожить меккоса, то и уничтожили бы… Но ты же сам говорил, что нам он не по силам. Обещанного тламмо ты нам так и не прислал… зато сам Хайяар дал нам вот это…

Он выложил на стол огромное кольцо.

— Хайяар сказал, что это и есть тламмо, — продолжал он негромко. — Я не знаю, солгал он или нет. Что здесь есть магия, я чувствую, и чувствую, что как-то эта магия связана с меккосом Хайяаром, но вот как — не знаю. Что скажешь, Вестник?

Тот, что был по другую сторону экрана, молчал. Молчал долго. Петрушко глянул на свечи — они обгорели более чем наполовину. Хватит ли Гениных сил довести разговор до конца?

— Я не думаю, чтобы он солгал, — наконец отозвался Вестник. — Есть вещи, в которых служителю Тхарана солгать невозможно. Солгав в этом, он покроет себя бесчестьем. Во всем остальном они лгут без зазрения совести. Но тламмо… Если маг дал вам свое тламмо и сказал, что дает добровольно — значит, это и в самом деле тламмо. И вы можете им воспользоваться.

— Блин, да объясни ты ему, в конце концов! — не выдержал Петрушко. — Если ему Лешкина жизнь по барабану, то какого хрена он вообще нам сдался?

Он жалел, что бородатый сейчас его не слышит. Увы, общаться могли только двое, всем остальным приходилось быть безмолвными зрителями.

— Вестник, неужели ты не понимаешь? — вновь заговорил Гена. — Если мы убьем меккоса, то тем самым убьем его партнера в Олларе, Дмитрия Самойлова. Олларские же маги, узнав о смерти меккоса, убьют похищенного мальчика, сына нашего человека. А тем самым убьют и его партнера, того олларского юношу, тхаранского ученика. Для нас эти жизни — не песчинки на весах вечности. Особенно первые две. Дети не должны пострадать, Вестник. И неважно, ради какой великой цели предполагается платить их жизнями. Стоит лишь раз заплатить — и цель станет грязнее, и возникнет привычка к крови. Мы это знаем, Вестник… в нашем мире так было уже не раз. Может, хоть вы окажетесь добрее?

— К чему эти речи, друг? — спокойно возразил единянин. — Я сказал «вы можете им воспользоваться», но не сказал, что им надо воспользоваться. К тому же, тламмо бывают разные. То, что обещал вам я, не должно убить меккоса, оно только лишит его магической силы, и вы сможете заключить его в узы. И его лемгну останется жив.

— А как же он тогда вернется? — заметил Гена.

— Что под тем, что под этим небом, человек идет по одной дороге. Либо к Единому, либо от Него, но дорога одна. Так важен ли Круг?

— Нет уж, — решительно заявил Гена, — Круг очень важен. Как вы не понимаете самого простого, Вестник? У мальчишки есть мать, ей плохо, больно. А ему самому как? В общем, так. Его необходимо вернуть, и чем скорее, тем лучше. Пускай уж он идет к вашему Единому, но только у нас. По асфальту, так сказать.