— Сегодня у нас прямо день покаяний, — произнес доселе молчавший Гена. — Мне вот кажется, не нужны эти раскопки ошибок и просчетов, потом уж как-нибудь, постфактум. Важнее наметить план действий. Собственно, что мы имеем? Хайяар свои обещания выполнил меньше чем наполовину, так? Парнишка-то, Лешин противовес, сбежал от Магистра, и где он сейчас болтается?

— Найдем, — звякнул ложечкой Семецкий. — Это-то как раз просто, за пару дней сделаем.

— Не так уж просто, — возразил Гена. — Парнишка-то не простой, маг он, хоть и начинающий… Но ведь ученик Тхарана — наверняка не хухры-мухры.

— Все равно найдем. Да и Хайяара припашем, пускай ловит своего… гм… салабона.

— Но вторую половину он выполнил. Притащил вот это самое тламмо, — Гена хмуро выложил на стол большое серебряное кольцо. Вернее, нечто среднее между кольцом и браслетом. Если оно и надевалось на палец, то разве что на великанский. — И ты веришь, это действительно оно? — скептически протянул Семецкий.

— А шут его знает… — Гена запустил пальцы в бороду, слегка покачался на стуле. — Что предмет магический, очевидно. Поля на него наложены сильные, тут целая радуга переплелась. А вот смысл сей магии мне лично неясен. Эксперимент ведь тут невозможен. Да, некую связь между полями кольца и аурой Хайяара я чувствую. Но это может быть все, что угодно. Вплоть до того, что через кольцо он может наблюдать за нами. То есть, конечно, уже не может, я принял меры, но попади оно к кому другому… В общем, господа, самое время консультироваться с единянами. Я, правда, не представляю, как они через астрал могут кольцо проверить, но мало ли… Во всяком случае, в курс их ввести надо. Кстати, и насчет Лешки тоже пускай учтут… Пускай воюют где-нибудь в другом месте.

— А они нас Лешкой шантажировать не станут? — прищурился Семецкий. — Ведь оно им выгодно, если от высоких материй отвлечься. Допустим, они Лешку того… извини, Витя, я же только так, абстрактно рассматриваю… ну, вы все поняли. Что тогда? Взбешенные мы ломаем кольцо, Хайяар дохнет, эвакуация Тхарана срывается, единяне магов мочат, с силами бесовскими покончено и массовое ура. Логично?

— Юра, это наша логика. То есть, извини, логика циничного чекиста, — голос Геннадия Александровича был мягок, словно прикосновение кошачьей лапки. Или, учитывая габариты, львиной. — Пойми, они рассуждают иначе. Там не двадцатый век, там минус двадцатый… Совсем иная психология, иная система ценностей. Они же глубоко верующие люди, для них грех страшнее пыток и казней.

— Про инквизицию напомнить? — рассмеялся Семецкий. — А про крестовые походы, а про «священный джихад»?