Кассар непонимающе смотрел на него.

— У тебя что, снова бред? — наконец осторожно спросил он, положив Митьке ладонь на лоб. — Вроде непохоже… Что ты такое говорил? Забыл, что ли, олларскую речь? Но так не бывает. Или ты по-своему, по-варварски? Зачем? Я же все равно не понимаю. В чем дело, Митика?

Митька потупился. Попытка явно не удалась. Видно было, что кассар не разыгрывает недоумение — он и впрямь ни врубается.

— Да, вот еще что, — озабоченно произнес кассар. — Ты видишь, Митика, что жизнь наша в опасности, причем главная опасность подстерегает тебя. Всякое может случиться. Я, конечно, в силах тебя защитить, но вдруг сложится так, что меня не будет рядом? В общем, тебе надо кое-чему простейшему научиться. Вот, держи.

Из своей сумки он извлек что-то продолговатое. Оказалось — короткий меч в ножнах. Рывок — и четырехгранное лезвие сверкнуло на солнце.

— Вот, возьми. Это тьялгу, клинок для ближнего боя. Держать его надо так… Понял? Теперь возьми. Вот… Нет, большой палец чуть опусти… и не сжимай ты его так сильно, кисть должна быть расслаблена. Основные удары делаются вот так. Рубящий сверху вниз… имей в виду. Его очень легко отбить. Прямой колющий… годится только на самом ближнем расстоянии. Вот этот часто полезен, снизу вверх, с поворотом. Повтори… Да, против настоящего воина ты, боюсь, никогда не сумеешь выступить… но если какой-нибудь мужик, или раб… во всяком случае, можешь попытаться. Ясное дело, если не будет другого выхода. Да не стой ты как деревянный! Следи за ногами, они не должны напрягаться. Чуть согни — и двигайся же, бестолочь, двигайся! Ну вот…

Спустя где-то час запыхавшийся Митька плюхнулся в траву. Ноги его уже не держали. Это было похуже тренировки по боксу, куда он записался в прошлом году и походил несколько раз. Харт-ла-Гир ошибок не прощал и вразумлял пускай и не слишком болезненными, но хлесткими затрещинами.

— И запомни, — сказал он, пряча клинок в сумку, — пока ты маскируешься под раба, ни в коем случае нигде и никому не показывай, что умеешь держать меч. Такого раба моментально ждут колья. Или же муравьиная яма, — добавил он глухо.

Митька обессиленно внимал. Пот стекал с него градом, и ужасно не хотелось вставать.

— Все. Нам пора. Между прочим, сегодня ты пойдешь пешком. Здоровый уже, нечего кататься. Заодно и ноги окрепнут…

20

20

Еще не доехав до деревни, они поняли, что за высоким частоколом происходит что-то неладное. Толпа гудела, словно рой растревоженных ос, и Митьке отчего-то сразу стало тоскливо и холодно. Страх так и так грыз его, соваться в деревню было опасно. Но утром кончилась вода, и кассар глухо объяснил, что делать нечего.