— А красиво сказано у этого вашего… как его? Таури? — Кассару, судя по всему, и впрямь понравилось изречение. — Что ж, тогда становись на колени, и свершим дело по закону и обычаю.

Хьясси беспрекословно опустился на колени, а кассар, нагнувшись над нам, положил ему на голову свою здоровенную ладонь и медленно, нараспев, произнес:

— Я, кассар Харт из рода Гиров, свидетельствую пред вечным небом и Высокими Господами Круга, что сие дитя, именуемое Хьясси, с сего часа становится моим рабом навечно, по собственной доброй воле, и в том никто из людей не несет ущерба, и нет к тому никоих препятствий.

Он помолчал, убрал руку.

— Вставай. И помни, чему вас учил ваш Таури. Видать, толковый дядька был. Не вздумай лениться или дерзить, накажу сурово. Вон, мой раб Митика, родом из северных варваров, подтвердит.

Митька лишь вздохнул. Нет, все они тут, в Олларе, какие-то сдвинутые… Сколько же это еще будет продолжаться?!

21

21

Вечером допили последнюю воду, свернули до лучших времен кожаные мешки. Вот только наступят ли лучшие? Митька мрачно глядел на тускло-малиновый, догорающий костер. Очень может быть, они все трое загнутся в этой степи, и засохшие тела обглодает до костей всякое здешнее зверье — змеи, мыши, кролики… Хотя нет, кролики отпадают. А вкусные, однако. Не хуже курицы, особенно когда кассар печет их на горячих углях. Харт-ла-Гир настрелял днем несколько штук, Митька с Хьясси потом ходили, собирали тушки. Ну у человека и глаз — ни единой стрелы зря не пропало, а ведь это тебе не винтовка с лазерным прицелом. Тугой, сделанный из черного дерева лук и согнуть-то до конца не удалось, пущенная стрела, позорно бултыхаясь в воздухе, улетела метров на двадцать и упала в траву. Даже не воткнулась. Кассар лишь мрачно усмехнулся, пообещав Митьке лишние часы тренировок.

Ни фига себе, лишние часы — он и сегодня-то еле дышит, после очередных упражнений с мечом. Все мышцы болят, кости ноют, перед глазами фиолетовые круги плавают. И как другие такое мучение выдерживают? Да хотя бы и ребята из его класса, которые уже несколько лет на каратэ ходят. Митька тоже вон в прошлом году попробовал боксом заняться, выклянчил у мамы денег, но хватило его лишь на четыре занятия. Нет, слишком высокая цена за умение красиво набить морду.

Харт-ла-Гир с его мнением, понятное дело, не считался. Услал Хьясси в степь, собирать редкую целебную траву лиу-кеуру-мьяни. Сорвал несколько стебельков, показал пацану — и отправил его подальше, велев возвращаться лишь когда солнце начнет клониться к земле. Зачем именно теперь потребовалась эта трава, Митька не понимал целый час, пока кассар не сделал передышку. И лишь тогда, уловив, наверное, Митькино недоумение, объяснил: