— Зато не избавил от людей почтенных, — ядовито заметил кассар. — На то воля Его… — кивнул мальчишка, уныло разглядывая свои исцарапанные ноги. — Только маму с папой жалко… Как им больно было… Вот, мы так шли, шли, а потом в ту деревню и пришли, в Хилъяу-Тамга, вчера ближе к вечеру. А у них там как раз жертву приносили идолам… чтобы, значит, дождь дали… Посевы-то гибнут. Ну и нас с собой потащили — мол, тоже уважьте Высоких Господ, и вместе потом трапезничать будем. — Ну так и уважили бы, — наставительно сказал Харт-ла-Гир. — В конце концов, вас там приняли… ибо велит древний как сам мир закон гостеприимства. Но и гость должен почтить хозяина, и дом его, и богов его…
— А нам же нельзя, — возразил Хьясси, — мы же единяне… Еще Вестник Хоули-Гьяру сто лет назад учил: «не почитайте идолов темных, не приносите ни даров им, ни мольб ваших, ибо един есть Господь милующий, Рожденный и Нерожденный, и не должно быть у вас богов иных». — Ишь ты, — присвистнул кассар, — наизусть, стало быть, шпаришь. — Я погляжу, натаскали тебя, щенок. Ну так что, отказались-то отец с матерью?
— Отказались, — кивнул мальчишка и судорожно всхлипнул. Помолчал, то ли подбирая слова, то ли борясь со слезами. Потом глухо продолжил: — Тут шум поднялся, нас схватили, в сарай заперли. Мы Единому молились, а они тем временем вещи наши обыскивали. Вот, и нашли свиток с Откровением Единого Бога, и знаки наши, которые после Водного Просвещения полагается на шее носить. Тогда они в сарай пришли, кричать начали, что из-за нас боги разгневаются и дождя не дадут. Вывели на улицу, привязали к столбам, пороть стали… — Очень правильно поступили, — кассар, казалось, задался целью вывести парнишку из себя. — Как еще обходиться с невежами, не чтущими принявших их под свой кров? Только кнутом поучить.
Митьке очень хотелось обматерить своего господина. У пацана родителей зверски убили, самого чуть не замучили, тут пожалеть надо, а этот издевается, гад! Он закусил губу, чтобы не сорваться. Скажешь чего, а потом садюга-кассар чик его ножом по горлу, чтобы, значит, конспирация…
— Они сказали, — добавил Хьясси, — ночь думайте, а утром, если не отречетесь и жертву не вознесете, казним люто, по государеву повелению. Там этот тощий колдун всеми командовал. Злющий… — печально протянул он. — А утром вот… Мама меня погладила и сказала, что лучше мы сейчас все умрем, но сегодня же встретимся в светлом царстве у Единого, в лазоревых небесных садах. А если отречемся, то еще, может, долго-долго тут вместе проживем, но потом-то — в темную пропасть, навечно, и никогда уже больше друг друга не увидим. Так что лучше сейчас перетерпеть, это не так уж и долго. Потом… — голос его стал каким-то деревянным, — сперва папу насадили, потом маму… а потом вы сами видели.