— Понимаю-понимаю… — кассар поморщился, точно лимон сжевал. — А после был государев указ «О злостных отступниках от верований и порядков».

— Да-да, — опустил голову мальчик, — наших стали бить и разорять. Нам-то еще повезло, мы с мамой и папой в те дни в деревне были, у дедушки, маминого отца. Он богатый человек, у него мельница есть, и четыре пары быков, и два раба… — Смотри-ка, — ухмыльнулся кассар. — А по тебе и не скажешь, что у тебя такой достойный дед. Ну и что же с вами в деревне стряслось?

— Туда сначала путники из города пришли, — продолжал мальчишка, — рассказывали, что там творится… и как наших братьев в Тханлао топили, и как в яме жгли, и как руки-ноги рубили… тем, кто не отрекся от Господа. А потом уже в деревню государев гонец прискакал, всех на площадь согнали, и староста Указ прочитал. — И как же поступил тогда почтенный дедушка? — заинтересовался кассар.

— А дедушка отцу сказал — мол, кто государю враг, тот мне не сын, не дочь, тех я не знаю. Уходите-ка, говорит, подобру-поздорову, пока и меня с вами заодно не спалили.

— Суров у тебя дед, — одобрительно кивнул Харт-ла-Гир. — Не пожалел, стало быть?

— У него же там еще трое сыновей, маминых братьев, с семьями… — возразил Хьясси, — он за них испугался. Сказал — пусть вас ваш Бог защищает, он, может, и сильный, а я старый. Вы не думайте, он и денег на дорогу дал, и припасов, и лошадь, Мохнатку. Ну и пошли мы спасаться. В город и не заходили, все бросили — и дом, и мастерскую, и деньги там папе были должны, так он только посмеялся — какие теперь деньги… — Это он верно, — согласился кассар, — тут уж не до жиру. И как же вы дальше решили укрываться от вполне понятного государева гнева?

— А мы на север пошли, в Сарграм. Там, говорят, Великий государь Айлва-ла-мош-Кеурами, да хранит его Единый, в истинную веру обратился, и наших там не гоняют, а наоборот… и всем, кого здесь, в Олларе, за Господа обидели, дают землю, и скот, и деньгами помогают на обустройство. И вообще, — мальчишкин голос зазвенел, — государь скоро приведет войско, дабы покарать идолов и обратить всех в веру истинную…

— Как же, как же, — усмехнулся кассар. — И в Тханолао неразумных потопят, и огнем пожгут, и руки-ноги отрубят… тем, кто не отречется от Высоких Господ наших. Понятное дело. Ох, и глупые же вы люди, единяне… Сколько вас палкой ни учи… Ладно, что потом было?

— Ну, мы шли, шли, целую неделю шли, нас переночевать пускали, у нас же деньги были.

— Что, и разбойников не боялись?

— Так Господу же покланяемся, — удивился пацан кассарской тупости. — Он нас и избавил от лихих людей.