— Скажи «спасибо», — приказала женщина.

Боренсон не отвечал, пока она не ударила его по щеке.

— Спасибо.

Король Криометес улыбнулся и уже собирался уйти, когда Боренсон услышал шарканье подошв по полу комнаты. Криометес повернулся, чтобы увидеть причину шума. Из темноты появилась какая-то тень. Послышался свист лезвия, рассекающего воздух, а затем звон металла, рассекающего кость.

Кровь залила лицо Боренсона, когда Король Криометес начал падать: превосходный инкарранский меч рассек ему шею и грудную клетку.

Способствующий отшатнулся, а женщина с бамбуковой палкой пронзительно закричала и тоже попыталась отскочить назад, но тень резко развернулась, выдергивая лезвие меча из мертвого тела Криометеса. Сияющее лезвие одним ударом снесло голову женщины и вонзилось в горло способствующего, перерезав гортань. Он рухнул на пол у стены, кровь била из раны фонтаном.

Внезапно воля вернулась к Боренсону. Он резко поднялся и сел на кровати.

Перед ним стояла Миррима, закутанная в плащ; капюшон был наброшен на голову, и потому она словно сливалась с темнотой.

— Вставай, — сказала она, — мы должны выбираться отсюда.

Минуту назад Боренсон чувствовал себя пустым, почти всем довольным. Сейчас, похоже, какое-то чувство наполнило эту пустоту — это было чувство ярости.

Криометес лежал на полу и старался подняться, цепляясь рукой за стул. Боренсон знал, что этот человек мертв, что его тело двигается, подчиняясь странному импульсу. Но он с трудом сопротивлялся желанию утолить свою ярость. Он смотрел на умирающего короля словно сквозь красный туман.

Он схватил Криометеса за волосы и резко вздернул его, поднял сжатый кулак и хотел ударить короля между глаз с такой силой, что проломил бы череп.

Но Миррима коснулась одним пальцем поднятой руки Боренсона и прошептала:

— Да будет с тобой мир.

Это было не просто пожелание, это было могущественное заклинание. Мир омыл его, как могучий поток, и ярость утихла.

Что-то подобное он уже однажды чувствовал — в пруду к югу от Баннисфера, когда его поцеловала ундина и освободила его измученный мозг от чувства вины.

Он отпустил старого короля, слегка смущенный собственной яростью и неспособностью контролировать себя.

Миллион вопросов сразу встал перед ним. Где мои сапоги? Где мой боевой молот? Как ты сумела освободиться?

Но он на время отложил поиск ответов и просто смотрел вниз, на свои ноги. Кожа горела там, где была нанесена татуировка. Старый способствующий начал от ступней и двигался вверх, создавая образ древесных корней. Казалось, на Боренсоне надеты пурпурные носки, один из которых покрывал всю ступню до лодыжки. Но на икре была руна, какой он прежде не видел, — символ воли. Для Боренсона она выглядела похожей на голову быка, вписанную в круг. Над ней были волнистые линии, вызвавшие в памяти то ли слово, то ли мысль. Руны часто так действуют на сознание.