На лице Габорна появилось выражение благоговейного трепета, когда он посмотрел на печати и почувствовал их скрытую силу. Он заговорил медленно, чтобы она могла понять его:

— Что ты делаешь?

— Я укрепляю их, — сказала Аверан. — Я исцеляю Землю.

— Я чувствую грядущие перемены, — ответил Габорн. — Твой труд велик, и я боюсь помешать тебе. Но мне нужна твоя помощь. Битва в Каррисе складывается неблагоприятно для нас, и только я могу изменить ее течение.

— Что мне нужно сделать? — спросила Аверан.

— Мы находимся почти прямо под городом. Ты должна открыть мне путь.

— Я не уверена, что смогу сделать это, — сказала Аверан.

— Ты сможешь, — убежденно ответил Габорн.

Аверан уже начала привыкать к тому, что у Габорна — необъяснимое, сверхъестественное чувство Земли. Она верила, если он говорит, что она может помочь ему, то так оно и есть.

Аверан бросила последний взгляд на печати. Она чувствовала себя истощенной, слишком усталой, чтобы сделать что-то еще. И хотя ее одежда промокла от пота, она сумела взять немного сил от земли, чтобы обезопасить зал от чужого вторжения. Своим жезлом она нарисовала руну на стене. Едва она сделала это, камни медленно поползли друг к другу, как кипящая магма, пока отверстие не закрылось.

— Пусть печати будут скрыты здесь, — прошептала Аверан, — нетронутые и не поврежденные руками врага.

— Пойдем, — сказал Габорн. — Йом и пленники остались позади.

И он двинулся прочь от зала вдоль по туннелю. Она бежала за ним почти целую милю, стараясь не отстать. Когда они приблизились к Логову Костей, она услышала крики в боковом коридоре.

— Миледи, сюда! — кричал кто-то. — Я нашел их гнезда!

— Разбейте яйца, — скомандовал сержант Баррис. — Разбейте их все.

Сердце Аверан застучало, как молот. Йом и пленники нашли залы, в которых вызревали личинки. Кладки яиц были огромной ценностью.

Аверан следом за Габорном шагнула за поворот туннеля и увидела там сержанта Барриса, Йом и других мужчин и женщин из тюрьмы опустошителей, которые напряженно смотрели в комнату, где лежали яйца. Йом опиралась на копье опустошителя как на посох, ее лодыжка была перевязана. Свою опаловую корону Йом держала высоко поднятой, чтобы лучше были видны кожистые серые яйца. Они лежали в гнездах из шелка, спряденного пещерными пауками, в каждом гнезде была кладка из двадцати или тридцати яиц.

— Остановитесь! — воскликнула Аверан.

Баррис повернулся первым. Его глаза горели злобой.

— Почему?