Герон поспешил в лагерь, где уже все пришло в движение. Дорион подхлестнул мерина. Каданг пошел вместе с водовозом.

– Ты не собираешься вернуться к своему отряду? – удивился старик.

Паренек безразлично пожал плечами.

– Зачем? Я же сказал, что не собираюсь погибать со всеми. У меня своя цель.

– Можно узнать, какая? – осторожно осведомился Дорион.

– Смерть одного человека. Ради этого я поберегу собственную жизнь. Не спрашивай меня, кто этот человек. Тебе знать ни к чему. Пока эти дурни будут убивать друг друга, я пережду на твоем постоялом дворе.

– Скажи хоть, как звать тебя?

– Тангендерг.

– Так ты и вправду каданг.

– Да, я пришел сюда с берега океана.

– Один?

– Теперь один.

Почувствовав, что спутник совсем не расположен к разговору, Дорион прекратил расспросы. Дальнейший путь они проделали в молчании.

Между тем легионы и наемные отряды спешно поднимались. Со всей округи воины стягивались под свои знамена. Впрочем, нашлись и такие, что предпочли под шумок убраться подальше. Практически никто в войске не испытывал решимости вступать в бой с арамеями. Каждый понимал, сколь ничтожны шансы не только разгромить врага, но даже хотя бы остановить.

Лишенные единого командира столичные легионы и наемные отряды бестолково готовились к бою, каждый действуя сам по себе. Обещанный советником Метоннесом полководец так и не появился, и некому было возглавить армию.

Кое-как войска развернули свои боевые порядки. Вперед выдвинулись бронированные фаланги гоплитов, составленные из воинов, что бежали из разгромленного Келенгана. За их стеной изготовилась к броску легкая пехота, преимущественно из наемников. Далее растянулись когорты столичных легионов, по флангам которых приготовились к бою кавалерийские турмы.[13]

Сообщение ногарских дозоров очень скоро подтвердились. Степь на полночи потемнела от тысяч всадников. Арамеи надвигались широким фронтом, уже развернувшись боевыми порядками, готовые к бою.

На расстоянии полета стрелы все арамейское войско встало. Вытягивая шеи, ногарские солдаты разглядывали противника. Бывалые воины когда-то встречались с варварскими дружинами – в те времена арамеи выходили из своих лесов отрядами не больше чем в две сотни человек, преимущественно в звериных шкурах, без доспехов, передвигались толпой и ввязывались в бой подобно волчьей стае. Теперь же перед легионами стояли ровные шеренги всадников и пехотинцев, блистая под солнцем бронзовой и медной броней. Тысячи воинов представляли собой единое организованное войско, не в пример ногарской армии.

От арамейского войска отделилась группа всадников под алым знаменем и приблизилась к передовым ногарским шеренгам. Коренастый широкоплечий воин со светлой бородкой привстал на стременах и крикнул: