Идеей лагеря «Ки-Вонка» было вывезти детей из города на несколько недель во время самого жаркого летнего периода. Когда они не ходили в школу, разумеется.

Вместо тяжелого зноя, толчеи и загрязненного воздуха дети должны были видеть вокруг лесистые холмы, спать в чудесных сельских домиках, купаться в кристальном озере, дышать чистым воздухом. Вместо гадкой еды они должны были потреблять тщательно спланированный диетологом и хорошо приготовленный рацион.

В течение дня они должны были играть в здоровые игры, а вечером обрабатываться странной смесью еврейских традиций и индейской культуры.

Дети постарше, естественно, пользовались отсутствием родительского присмотра для экспериментов со своими собственными и чужими расцветающими лобковыми зонами. Воспитатели, в основном студенты университета, могли перевести эти неловкие попытки в разряд неудержимого разврата.

Такова была оздоровительная программа лагеря «Ки-Вонка».

И вот я — семилетний клиент этого чудесного учреждения. Типичный день лагеря начинается так: мы, юные ки-вонканы, встаем, совершаем омовение, заправляем свои армейские коечки, выстраиваемся на линейку у флагштока, поглощаем завтрак (яичница с беконом, все, разумеется, кошерное) и приступаем к обычной деятельности.

В тот день моя группа играла в бейсбол на поле, разбитом в естественной чашевидной впадине, носящей название Хэмбоунской низины. Нас слишком много для этой игры, но, согласно правилам лагеря, основанным на законах мифических ки-вонка, каждый должен иметь шанс поучаствовать.

Поэтому наши команды доходили до четырнадцати игроков. У нас был питчер, кетчер, запасной кетчер, шесть полевых игроков и пять игроков вне поля. Вы скажете, что при таком раскладе поймать мяч положительно невозможно. На самом деле, учитывая уровень игры семилетних евреев/индейцев, положительно невозможно выбить мяч за пределы поля.

И все же в каждой группе людей неизбежно возникает своя иерархия. И среди двадцати восьми членов нашей группы во время распределения по командам меня отобрали двадцать восьмым.

Меня определили пятым «блуждающим» внеполевым игроком моей команды и втиснули четырнадцатым в очередь на биту.

В игре на четыре броска — когда нас позвали на ленч, команда противников лидировала со счетом 58:46, — я остался единственным игроком, не сделавшим ни одного броска.

После ленча, состоявшего из сандвичей из арахисового масла с мармеладом на белом воздушном хлебе, все расходятся по своим койкам для обязательного отдыха. После этого наступает время ремесел (я чеканю на алюминии морскую черепаху в качестве подарка родителям), а за ним купание в озере и ужин. На ужин нам предлагают жилистого перепеченного цыпленка и водянистую, разваренную брокколи.