Я успеваю только назвать себя и слышу в ответ: «Поговори с моим адвокатом». За этим следуют короткие гудки. Я набираю номер снова, но как только она слышит мой голос, так сразу же кладет трубку.

Что мне остается?

Остается факс.

Кому послать мою мольбу о помощи? Как сформулировать эту мольбу?

Я вынимаю ручку с эмблемой «Скай Пэлас» и лист бумаги с эмблемой «Скай Пэлас» из верхнего ящичка бюро в стиле ар деко, отделанного алюминием и полированным ониксом. Сочиняя послание, я поглядываю через балконную дверь на Рино, вижу его сверкающие огни и впечатляющие неоновые вывески многочисленных казино и отелей. Я представляю себя персонажем черно-белого фильма сороковых годов, прячущимся в номере отеля и выглядывающим в окно. Вспыхивающая и гаснущая неоновая вывеска то освещает мою комнату, то погружает ее во мрак, превращая мой силуэт в пульсирующую светотень.

Возможно, я Элан Лэдд, думающий о Веронике Лэйк и ожидающий Уильяма Бендикса и Элишу Кука-младшего, которые должны прийти и убить меня.

Я пишу свое послание.

Оно гласит: «Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста!»

Я подписываю свое имя: Израэлъ Коэн. На бумаге имеется логотип «Скай Пэлас», так что моему потенциальному спасителю будет нетрудно разыскать меня. Правда, ему неизвестен номер моей комнаты. Я добавляю эту информацию под своей подписью.

Стоя около факсового аппарата, я набираю случайное сочетание цифр. Код местности, код города, телефонный номер. Кто знает, куда попадет мой призыв? Существуют ли вообще такие коды? Есть ли такой номер телефона? Даже если есть, установлен ли на нем факсовый аппарат? Или же машина попытается послать мое письмо по голосовой линии и ничего не получится?

Я нажимаю кнопку «TRANSMIT».

Валик медленно прокручивает фирменный лист «Скай Пэлас».

Я сажусь и жду то, что должно произойти. Я обдумываю вопрос: «Как могло случиться в этом мире, что хороший еврейский мальчик вроде меня попал в такую запутанную и безнадежную ситуацию?»

Сначала ответ не приходит мне в голову. Затем, под вспыхивающие и гаснущие огни Рино, на меня нисходит озарение. Понемногу струйка воспоминаний просачивается на поверхность, и я начинаю понимать.

Да, я совсем еще мальчик. Сколько мне лет? Шесть? Восемь? Десять? Нет, меньше десяти. Шесть, или восемь, или семь. Скорее всего семь. Что-то в этом роде.

Я отдыхаю в летнем лагере для еврейских детей. Лагерь носит имя воображаемого индейского племени ки-вонка. Во всяком случае, мне кажется, что ки-вонка — воображаемое племя. Существовала богатая мифология о ки-вонка, являвшаяся частью культурной работы лагеря, ею обильно кормили еврейских ребятишек, приезжавших туда каждое лето.