* * *
Гуннарсон умер ночью, так и не узнав, что kamataYan добрался до Нью-Йорка.
Врачи установили, что при взрыве офиса «Akkerman Ltd.» гиганта тряхнуло гораздо сильнее, чем показалось во время первичного, весьма поверхностного осмотра, проведенного в Хитроу английскими военными врачами. Они ведь даже анализы делать не стали, не говоря уж о том, чтобы запихнуть раненого в томограф, просто спросили, как он себя чувствует, ощупали, оглядели, сказали: «Контузия» – и отпустили. А ночью у Гуннарсона произошло кровоизлияние в мозг, и он умер во сне. Во всяком случае, именно так описала случившееся доктор Эдвард Спуни. Разговаривая с Карифой, она смущалась, тяжело вздыхала, однажды сбилась и запнулась, демонстрируя глубину переживаний. Ведь если ты переживаешь, значит, вроде и не виноват. Доктор Спуни переживала, потому что понимала, что смерть Гуннарсона лежит на их совести: решив, что гиганту требуется отдых, а не лечение, они не стали проводить комплексный осмотр, приняв на веру результаты обследования англичан.
И убили агента.
Спуни продолжала агрессивно расстраиваться, Амин молчала, и постепенно в голосе доктора стали проскальзывать панические нотки, она покраснела и вспотела, не зная, чего ожидать от привыкшего убивать агента, а Карифа поймала себя на мысли, что известие о смерти Гуннарсона не вызвало у нее особенной горечи. Гигант не успел подружиться с Амин, как Захар и тем более Рейган, и весть о том, что его больше нет, стала не трагедией, а статистикой.
«Прощай, дружище, ты был надежным товарищем…»
К тому же в конце разговора поступило экстренное сообщение о вспышке kamataYan, и смерть гиганта перестала иметь значение.
Потому что мир рухнул.
Известие о том, что в Нью-Йорк пробрался вирус, слух о сожженных Национальной гвардией особняках на Лонг-Айленде, пресс-конференция, на которой Гарибальди – известное всему миру «лицо WHO» – честно признался, что не знает, как лечить kamataYan; каждый из этих ударов тянул на полноценный нокаут, но Нью-Йорк сумел устоять. Военные, GS, полиция и муниципальные службы продолжали делать свою работу, зная, что их «тонкая красная линия» – последняя преграда на пути шествующего по миру вируса.
Нет, не преграда…
Военные, GS, полиция и муниципальные службы не могли остановить kamataYan, но в их силах было удержать Нью-Йорк от хаоса, и они удерживали. Разумеется, среди сотрудников нашлись трусы и дезертиры, бросившиеся спасать себя или семьи, решившие покинуть ставший опасным город и наткнувшиеся на кордоны Национальной гвардии. Были и такие. Но большая часть офицеров и агентов осталась верна присяге, и с их помощью мэр Нуаша сумела удержать город от превращения в Лондон. А тот факт, что кроме Лонг-Айленда kamataYan обнаружили только в Статен-Айленде, оставлял надежду, что город удастся спасти.