– Это не все. Вспоминается еще кое-что неприятное из моей юности.

– Выкладывайте.

– Это произошло гораздо позже. Я в театре, в первом ряду. Я смотрю на отца. Вдруг появляется мать. Она поднимается на сцену в разгар номера с распиливанием женщины на куски и говорит ассистентке отца: «Не думай, что я не знаю, что ты спишь с моим мужем, стерва!» Она показывает залу двойное дно ящика и разоблачает отца перед зрителями.

– Полагаю, после этого его ассистенткой стали вы.

– Мои родители начинают постоянно ссориться. Мать упрекает отца в том, что он выступает с целью соблазнять женщин, и требует, чтобы он ушел со сцены. Он отказывается, твердит, что фокусы – это вся его жизнь. Мать начинает пить, становится злой и агрессивной, даже со мной. Однажды я вижу ее лежащей, с остановившимся взглядом. Она твердит, что ее жизнь загублена, что она пустое место. Она принимает антидепрессанты, становится спокойнее, но почти все время спит, а когда бодрствует, то кажется совершенно безучастной. При этом она продолжает работать психиатром, и пациенты не видят, что ей еще хуже, чем им, потому что она обильно пользуется косметикой.

Опал делает паузу, досматривает картины прошлого и заключает:

– Я говорю себе, что никогда не буду такой, как она. Тем не менее почему-то получаю одну с ней профессию, прохожу этот опыт до конца, а потом решаю продолжить дело отца.

Она разражается слезами в объятиях Рене, он старается ее успокоить. Она открывает глаза. Их пара вызывает в ресторане все больше любопытства.

– Все будет хорошо, все будет хорошо. Это жизнь, – твердит он. – Все через это проходят, просто вы прятались от себя. Теперь вы взглянули в лицо реальности. Может быть, уже сегодня, после разблокировки двери ваших детских воспоминаний, удастся разблокировать дверь вашего бессознательного.

– Я еще не все рассказала. Дальше ситуация только ухудшалась, но родители упорно не желали разводиться. Мать все чаще поносила отцовскую работу, оскорбляла его. Отец называл мать сумасшедшей. Она все больше курила и в конце концов умерла от рака легких.

Опал пытается улыбнуться несмотря на заплаканные глаза.

– У каждого есть свои скелеты в шкафу.

– Две эти истории сильно повлияли на мое будущее. Я была одержима тем, чтобы не быть «рыжей вонючкой», и обливалась духами. Наверняка я перебарщивала и пахла, как парфюмерная лавка.

– По-моему, вы хорошо пахнете, даже без духов.

– Я перекрасилась в блондинку, потом в брюнетку. В семье я определилась и встала на сторону отца: бросила ремесло матери и занялась иллюзионизмом, потом гипнозом.