Он дает ей бумажный платок, она вытирает слезы, сморкается и залпом выпивает целый бокал вина.

– Простите меня, вы сами отвернули кран, вот струя и хлынула.

– Вода тушит огонь.

Она серьезно смотрит на Рене.

– Думаете, этот опыт поможет открыть дверь в мои воспоминания о прошлых жизнях?

– Вы вскрыли период, отделяющий вас от рождения. Будем надеяться, что теперь откроется дверь в ваши прошлые жизни.

– Вот скажите, эта девчонка, которая меня обозвала… Виолен… Зачем она это сделала?

– Наверное, у нее тоже были проблемы, и она решила, что, обидев другую девочку, испытает облегчение.

– Думаете, бывают неисправимые злодеи?

– У их злодейства обязательно есть конкретные причины. Взять доктора Шоба: этому психиатру определенно нравится мучить пациентов ради ощущения своего всевластия. Это объясняется глубинной мотивацией – комплексом неполноценности.

– Простое оправдание.

– Вы правы, не всегда нужно искать оправдания, некоторым просто нравится делать других несчастными. Но ваша молодость, насколько я понял, состояла из уравновешивавших друг друга достоинств и недостатков.

Их отвлекает шум. Официант включил телевизор, и многие посетители сбились в кучу, чтобы посмотреть футбольный матч.

Опал и Рене чувствуют, что им пора ретироваться.

– Я готова, – сообщает она. – Вернемся в номер и проведем сеанс, пока не наступит ваше время, 23:23.

Ему снова хочется ее обнять, но он сдерживается.

81.

Его кожа горит от соленой воды, но Геб твердо удерживает руль ковчега «Не-хе».

После множества повреждений, мятежей, штормов они подошли к берегам континента, который, по словам Рене, когда-нибудь назовут Африкой. За кормой больше нет дельфинов.