Перед репетицией мальчик успел зайти в парк. Оказавшись на прежнем месте, он позвал ворона и отправил сообщение своему корреспонденту.

На подходе к кабинету Яна Эмиль услышал доносящуюся оттуда музыку. Три четверти. Минималистическая «Гимнопедия № 1» Эрика Сати. Времянкин любил играть ее в детстве из-за размеренного темпа и чувственной мелодии. Он сразу заметил ошибки в исполнении. Буксующий темп и чрезмерная атака левой руки, но в правой руке, как показалось Эмилю, присутствовало чувство. Времянкин постучал в дверь и вошел. За инструментом сидели Двое. Они играли в четыре руки[2]. Слева сидел мужчина, а справа – женщина. Ян стоял у окна, смотрел на двор и слушал музыку.

– Раз, два, три. Раз, два, три, – считал он вслух. – Удерживаем темп, не спешим. Вот так. Выразите свою печаль. Расскажите, каково это, быть вами. Стоп!

Двое остановились. Ян повернулся к ним и увидел Эмиля.

– Ты слышал?

– Да. Это прогресс.

– Дохлый номер.

Ян подошел к фортепиано и обратился к Двоим:

– Освободите место. Сделайте нам кофе, фрукты, как обычно, и посидите у двери.

Двое поднялись с банкетки и направились к столу. Времянкин внимательно следил за их действиями. Мужчина и женщина делали все как и раньше: скатерть, блюда с яствами, чашки – и все без эмоций, механически.

– Я тоже никак не привыкну, – улыбнулся учитель.

– Да, – согласился Эмиль.

Но его интересовала не способность Двоих творить чудеса, он услышал что-то в их неуклюжей «Гимнопедии». Во всем сыгранном фрагменте было всего лишь несколько нот, пронизанных чувством, но этого хватило, чтобы усомниться в бесчеловечности Двоих. Эмиль хотел разглядеть в их движениях подтверждение своим догадкам. Хотел увидеть нечто иррациональное, нарушающее схему. Он присмотрелся к женщине и заметил едва уловимое движение ее правой стопы. Она слегка приподнимала и опускала носок, но делала это в определенном темпе. «Да у нее вальс в голове. Раз, два, три. Раз, два, три. Она явно считает в уме. Что-то прячется у них внутри, что-то независимое от воли хозяина, что-то личное, свое. И это невыразимое что-то однажды вырвется наружу. Возможно, музыка так действует на них», – эта мысль показалась Эмилю настоящим откровением, но он решил не делиться ею с Яном.

– Начнем? – торопился Эмиль.

– Рвешься в бой? Похвально.

– Хочу показать «Марс». Внес кое-какие изменения.

– Да? – насторожился Ян. – Моя версия тебя не устроила?

– Ты проделал отличную работу! Я лишь кое-что подправил, тебе понравится. И еще кое-что…

– Что?

– Я сыграю.