– Ну давай. Я пока выпью кофе.

Двое закончили накрывать на стол и заняли места у двери. Времянкин расположился за инструментом, расставил перед собой ноты и начал играть.

Зловещее крещендо во вступлении подготавливало к масштабному событию. Затем форте – тревога сменялась отчаянием. Фортиссимо – вселенский катаклизм оборачивался личной трагедией. Пиано – осколки разрушений, разлетающиеся в космосе. Передышка перед очередным ударом, и снова космос взбудоражен! Семь минут невероятного эмоционального напряжения. Ян слушал Эмиля, закрыв глаза. Мышцы его лица реагировали на смены настроений. Он так и не притронулся к кофе.

Увлекшись игрой ученика, Ян не заметил, что женщина, обычно бесстрастно глядящая прямо перед собой, чуть повернула голову в сторону фортепиано. Она слушала музыку.

Закончив «Марс», Эмиль плавно перешел к «Венере», следующей композиции из «Планет» Холста. Ян открыл глаза.

– Вот! После «Марса» надо перейти на «Венеру» – необходимо очищение, – комментировал Времянкин, не отрываясь от игры.

После нескольких аккордов Ян снова закрыл глаза. «Венера» несла покой. Своей умиротворенностью она сметала хаос, затеянный «Марсом». «Венера» распространяла любовь и исцеляла. Она давала надежду на мир. Учитель не стал останавливать ученика в его стремлении к катарсису. Кроме того, Эмиль демонстрировал прекрасную форму. В его игре не было ничего формального. Каждая нота имела огромный вес, сопоставимый с тяжестью планет, о которых он повествовал.

За окном, искрясь в темноте, падал снег. Город затихал. Земля, кружась, неслась по треку. Сонная вселенная переваривала бесконечность. В кабинете Яна происходил сеанс подключения к эфиру.

Прозвучала кода. Не сказав ни слова, Ян стремительно вышел из кабинета. Времянкин слез со скамейки, подошел к двери и выглянул в коридор – никого не было видно. Эмиль решил, что Ян успел зайти в уборную, которая располагалась в конце коридора. Мальчик вернулся в класс, прошел к столу и взял чашку с кофе. Он пил уже остывший напиток и поглядывал на Двоих. Те неподвижно сидели на своих местах. Эмиль заметил что-то блестящее на щеке женщины. Он отложил кофе и не спеша приблизился к ней. Приглядевшись, Времянкин понял, что это слеза. Мокрый след тянулся из-под темных очков. Мальчик поднес ладошку к ее лицу и стер каплю с теплой кожи. Женщина сидела как неживая, и ни один ее мускул не дрогнул. Эмиль вернулся к кофе.

– Ты выбила мне зуб. Помнишь? Это было больно, но я не злюсь. Ты выполняла указание. Такова твоя природа – живешь чужим умом. Незавидная у вас судьба. Сочувствую. Неужели вам никогда не хотелось вырваться из подчинения? Вами вечно командуют недостойные люди, либо они становятся недостойными, заполучив вас. Бесконечная череда закомплексованных идиотов. Давно вы существуете? Не надоело так жить? Свои желания у вас есть? Ты меня слышишь? Ау.