– Сказала «огонь»?

– Ну, это у них, видимо, говорят так. Восторг вроде как. Эмиль, слышал такое выражение?

– Ну… Да. Это вроде – восторг. Если я правильно понял.

– Да, так говорят, – вступила Лена, приспустив горловину свитера до подбородка. – Не только подростки, кстати. Огонь значит – супер, впечатляет. Еще иногда говорят – ураган или бомба, – добавила она, шмыгнула носом и снова закрыла рот свитером.

– Чума! – неожиданно произнес мужчина.

– Что говорите, Сергей Сергеич? – переспросила директриса.

– Еще говорят: «чума», – повторил он чуть громче.

– А, ну, это давно. Интересно почему, для описания чего-то прекрасного, выбираются понятия, означающие… destroy. Разрушение, истребление. Что-то губительное, в общем. Сказать «великолепно», или «восхитительно», или что-то в этом духе как будто язык не поворачивается.

– Не комильфо, – добавила женщина в очках.

– Что это, Сергей Сергеевич? Эвфемизм наоборот? – спросила директриса.

– Вы имеете в виду дисфемизм? Или какофемизм, как его еще называют. Возможно, возможно. Не уверен. Похоже на риторическую фигуру, как метафора или метонимия. В общем, есть над чем подумать.

– А как ужас выражают? – обратилась директриса к Лене, как к наиболее осведомленной среди присутствующих в области сленга.

Лена опустила горловину.

– Так и говорят: ужас или кошмар. Ну или покрепче, матом например.

Ассистентка снова подняла горловину и вернулась к заполнению протокола.

– То есть тут ничего нового, да? – разочарованно вздохнула директриса.

Лена отрицательно покачала головой.

– Жаль. Короче говоря, ей очень понравилось твое выступление, Эмиль. И мне тоже. Так держать!

– Спасибо! Буду стараться. Мне кажется, это своеобразные пароли, – неожиданно заявил Эмиль, глядя Светлане Владиславовне прямо в глаза.

Та вытянула подбородок и наморщила лоб.