– Думаю, да, – повторил Эмиль.

– Хорошо. Лена, подготовьте протокол комиссии, – обратилась она к ассистентке.

Шмыгнув носом, Лена разобрала принесенные директрисой папки и начала выкладывать содержимое на составленные столы. Она была одета в свободные джинсы и синий свитер с высоким горлом. Из вытянутых рукавов торчали бледные пальцы. Девушка выглядела слегка простуженной: небрежно собранный пучок белых волос, припухшие глаза, покрасневшие крылья носа. Выложив последний документ, она обошла парту и села за нее. Усевшись, скукожилась, как при ознобе. Левой рукой Лена натянула горловину свитера на лицо. До самых глаз. Правой рукой взяла ручку и принялась заполнять какие-то формы.

Мужчина проследовал через весь класс в другой конец помещения и встал у окна. Он поднес руку к голове, и его намагниченные волосы поднялись. Мужчина пригладил их ладонью. Между рукавом синтетического пуловера и челкой с треском проскочила электрическая искра. Мужчина глубоко зевнул, тряхнул головой и, сложив руки на груди, прислонился поясницей к подоконнику.

Времянкин раскладывал на парте содержимое пенала. В кабинете было прохладно. Пальцы ног слегка подмерзли в отсыревших после улицы ботинках. «Почему я здесь? Как так вышло, что этим промозглым утром я оказался…» – не успел Эмиль додумать свою мысль, как директриса завела разговор:

– Была на концерте в пятницу…

– Да? И как вам? – улыбнувшись, поинтересовался мальчик.

Директриса закинула ногу на ногу и начала покачивать зависшей над полом туфлей.

– Во-первых, спасибо за приглашение! Я позвала за компанию соседскую девочку. Мы остались очень довольны и концертом в целом, и твоим выступлением в частности.

– Приятно слышать!

– Ты здорово играешь, слушай-ка!

– О, благодарю!

– Действительно, здорово. Удивительно, это ж сколько пахать надо, чтобы так играть? Моя соседка тоже занимается на фортепиано. В той же музыкальной школе, что и ты, кстати. В первой. Она старше, ей четырнадцать. Вдвое старше тебя, получается.

– Это ненадолго.

– Что ненадолго?

– Вдвое старше. Когда мне будет восемь, а ей пятнадцать, будет уже не вдвое.

– А, ну да. Не суть. Ее мнению в плане музыки я доверяю. Она сказала: «Светлана Владиславовна, огонь!»

Директриса засмеялась от своих слов. Женщина в очках, не отрываясь от заполнения бумаг, включилась в разговор:

– Это не Серябкина? Ученица-то наша?

– Ну да. Кто ж еще? Живет прямо надо мной. Каждый вечер слушаю, как она дома музицирует на протяжении вот уже пяти лет, – улыбнулась директриса.