В воскресенье у меня выступления перед какими-то важными особами.

Дерьмовый день. В помойку. Шатается зуб.

Я только что вырвал молочный зуб. Трудно быть серьезным без двух передних зубов. Ха-ха. Ну и вид у меня. Ребенок совсем. Я даже прослезился. Пожалуй, лягу спать. Устал.

Эмиль ворочался в постели уже более часа, не мог уснуть. Он прокручивал в голове разговор со следователем и Яном. Одна мысль не давала ему покоя. «Когда Веселов спросил, как мне удалось остановить Двоих, я ответил абстрактно. Мол, их остановила угроза моему здоровью. И все. А после ухода следователя Ян не спросил, что именно я сделал. И это странно, по-моему. Похоже, ему все равно. А ведь я мог и ударить себя по пальцам, от избытка чувств, так сказать. Хрен с ним. И с этим днем», – подумал Эмиль. Он откинул одеяло, слез с дивана и пошел по темной квартире в кухню. Там он выпил воды и вернулся в комнату. Времянкин остановился у стола. В лунном свете лежала тетрадь Яна. Эмиль какое-то время просто смотрел на нее, почесывая лопатку. «Все равно придется играть это. Вариантов нет. Какая-нибудь романтическая чушь, скорее всего. Или пафос жуткий. Как не хочется, кто бы знал. Ну давай. Чего тянуть. Это как зуб вырвать – лучше резко», – думал Эмиль. Сразу после этой мысли он включил настольную лампу, повернул ее к дивану, поменял положение подушки под сидячий режим, залез под одеяло и взял ноты со стола.

– Ладно, поглядим, – произнес Эмиль на выдохе и, устроившись поудобнее, открыл тетрадь.

Первая страница оказалась титульным листом. На ней красивым шрифтом было напечатано: «Дополнение к симфонической сюите Густава Холста «Планеты». Часть восьмая – «Теллура» (Земля). Композитор – Ян Полуэктов».

– Хм. И шрифт красивый подобрал. Написание выглядит знакомым.

Времянкин поднес тетрадь ближе к свету, чтобы лучше разглядеть надпись. «Много болтаешь», – вспомнил вдруг Эмиль. Он отложил ноты, вскочил с дивана и убежал на кухню. Вскоре вернулся с карточкой, которую ему дала женщина, когда он пытался установить контакт с Двоими. Там было написано: «Много болтаешь». Времянкин сравнил два шрифта – они были идентичны. Мальчик бросил карточку на стол и забрался в постель.

– Хм. «Теллура», значит. Ладно. Замах на рубль, посмотрим, что с ударом.

Эмиль перевернул страницу и начал читать ноты. Его лицо вдруг стало серьезным. Времянкин поджал губы и напряг крылья носа. Дочитав до конца, он отложил тетрадь, слез с дивана и принялся ходить кругами по комнате. Эмиль думал. Его думы закончились вызовом советчика. Мальчик пробудил конька.