– А оказалось?

– Не понял. Что оказалось?

– Ладно, проехали. Что собираешься делать с Яном?

– Конфискую Суму. А дальше не знаю. Что руководство скажет. Без Сумы он перестанет представлять интерес для нашей стороны. Он случайный человек. Но у вашего правосудия, думаю, будут к нему претензии из-за убийства девочки.

– Если бы я знал раньше, что существуют такие, как ты, я бы обратился за помощью сразу после случая с Меланией, когда меня отлупили на чердаке. Меня что-то часто бьют. За последнее время уже раза три прилетало. В прошлом детстве было поспокойнее.

– Ха-ха.

– Всего этого можно было бы избежать. Интересно, почему мой советчик не сказал, что есть вы?

– Подобные договоры, как у тебя с Василисой, вне закона. Современные правила запрещают сделки между нашими мирами. Конек у тебя тоже нелегально. Думаю, причина в этом. Не бойся, я не заберу его. Пока. Посмотрю на твое поведение.

– Василису накажут?

– Это вряд ли. Не за такую шалость. Она из могущественного рода.

– А договор отменят?

– Это невозможно. Не знаю, рад ты этому или нет.

– И я не знаю.

Эмиль вздохнул. Автомобиль Веселова свернул с основной дороги на лесную. Фары освещали узкую проезжую часть на несколько метров вперед. Повалил густой снег, и Веселов включил «дворники». Едва различимые контуры придорожных сосен на скорости сливались в глубокую черноту. В машине стало уже совсем тепло. Времянкин высунул пальцы из рукавов и расстегнул куртку. Затем смачно зевнул, придерживая челюсть рукой.

– Болит?

– Болит. Так мне и надо.

– Почему ты согласился на контракт?

– А ты бы отказался?

– Я доволен своей жизнью. У меня чудесная семья. Я бы ни на что их не променял.

– А мне терять было нечего. Так мне казалось.