– Ты ведь хороший музыкант. Не смог пристроиться?

– Потерялся как-то. Энергии не было совсем.

– Как помолодел, появился драйв?

– На время все перестало казаться невозможным. Это меня подстегнуло. И пошло-поехало. Хотел славы, видимо, признания, любви.

– Больше не хочешь?

– Теперь и не знаю. После всех этих концертов и конкурсов я испытываю повышенное внимание к себе. Поначалу от этого захватывает дух, но я начинаю уставать от общения с большим количеством незнакомых людей. Постепенно прихожу к мысли, что лучшие моменты моей жизни связаны с теми, кого я люблю. Или когда занимаюсь один, тоже чувствую себя хорошо. Стремление к гармонии выходит на первый план.

– Стареешь.

Веселов улыбнулся.

– Наверное, – с улыбкой согласился Эмиль.

– Я стараюсь больше времени проводить с семьей. Они мое спасение, моя отдушина. Это все, что мне нужно.

– Здорово.

– В общем, я тебя понял. Мятущаяся натура, не нашедшая своего места в жизни. Появился шанс на исправление ситуации, и ты не устоял.

– Почему я решил, что в новой жизни все сложится? – уставшим голосом сетовал Времянкин.

– Если ты любишь уединение, зачем же выбрал публичную профессию?

– Вот. Поди разберись.

Эмиль задумался.

– Нет, я не всегда был таким. Постепенно превратился в черт-те что.

– Ну ладно, ладно. Не наговаривай на себя. Ты просто устал.

Веселов продолжал говорить. Его голос звучал убаюкивающе на фоне гипнотических постукиваний и шуршаний стеклоочистителей. «Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре», – посчитал Времянкин в уме, поморгал немного и провалился в сон.

Веселов разбудил его, когда автомобиль уже был припаркован у бревенчатой стены дома. Мужчина открыл пассажирскую дверь снаружи, положил руку Эмилю на плечо и слегка потормошил его.