Эмиль сделал, как велела Маша.

– Это вкусно! Кисленькое и сладкое, – удивился он.

– Ага, – безразлично ответила ведунья, поставила ступку на столик и затянула потуже пояс халата.

Затем она подошла к стоящему у стены сундуку, откинула крышку и вынула оттуда комплект постельного белья.

– Все! Время половина третьего ночи. Я иду спать. Вы тоже не засиживайтесь.

Маша оставила белье на диване, подошла к супругу, обняла его и чмокнула в губы. Потом она сообщила мужу что-то на языке жестов. Веселов ответил ей тем же образом. Маша возразила целым каскадом непонятных кистевых фраз.

– Машунь, он взрослый мужчина. Я бы не стал бить ребенка.

Жена снова изобразила что-то при помощи жестов.

– Это был первый раз за три дня. В пачке осталась одна штучка. Морально я уже подготовился, – оправдывался Николай.

Мария покачала головой и ушла.

– Не удивляйся, мы иногда переходим на язык жестов. Наша младшая дочь не слышит. Она глухая.

– Сожалею.

– Да нет. Я не к тому. Все в порядке. Для Насти это уже давно не проблема. Она читает по губам, может изъясняться письменно. Нормально общается, короче говоря, – для нас это главное.

– Но музыку она не слышит?

– Это да, есть такое дело. Но ничего не поделаешь.

– Извини, если у тебя из-за меня проблемы.

– Это из-за курения. Маша злится. Бросаю вот.

Веселов помассировал ладонью шейные позвонки.

– Ложись, что ли, спать? Мне еще нужно отправить заявку, чтобы твою квартиру привели в порядок.

– Хорошо.